Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мне бросало то в дрожь, в то жар, и не переставая трясло.

— Все, лапочка, не плачь, — ласково прошептал папа. Даша накрыла меня теплым пледом, а затем открыла входную дверь из дома. — Сейчас я отвезу тебя в больницу.

— Миша не разрешает мне выезжать в город, — проговорила тихо заученную фразу, от которой болезненно резануло по моему сердцу.

И я снова заплакала. Ведь, похоже, что Миши до сих пор не было дома.

— Пошел на хрен… — злобно процедив сквозь зубы, папа осекся. — Пошел к черту, твой Миша.

— Мой ребёнок, — тихо прошептала я, не переставая плакать.

— Михаил Альбертович велел… — не успев договорить, Мирон был остановлен гневным взглядом моего отца.

— Пошли вы все! — угрожающе выкрикнул мой отец. Никогда прежде не видела его таким агрессивным. — Отойдите все на хрен!

Нервно выдохнув, папа недовольно цокнул, и когда Мирон помог ему открыть дверцу автомобиля, осторожно опустил меня на заднее сиденье.

— Дашка садись, поедешь с нами, — добавил папа.

Подруга расположилась рядом, кладя мою голову к себе на колени.

Охранники сразу же сели в автомобили, и окружив нас с обеих сторон, поехали за нами.

— Даша, что мне теперь делать… — отчаянно прошептала я. Подруга гладила меня по волосам и тихо пыталась успокоить.

Вдруг кровь на постели — это результат выкидыша? Как мне тогда с этим жить? Выдохнув, я постаралась взять себя в руки и успокоиться.

Папа ехал осторожно, избегая кочек на дороге, но ближе к городу, осекшись, он случайно налетел на искусственную дорожную неровность, в результате чего, машина немного дернулась, и я глухо застонала, снова ощутив острую боль внизу живота.

— Потерпи, доченька, — досадливо проговорил папа подрагивающим голосом.

Даша протерла салфеткой выступивший пот на моем лбу, и крепко схватила меня за руки.

Когда папа отнес меня на руках в больницу, я была почти в отключённом состоянии от жуткой, разрастающейся боли. Вовсе не соображала даже тогда, когда меня опустили на кушетку и отвезли в палату.

Перед глазами был тот разговор с Мишей и его лицо, когда он признавался мне в любви.

Что, если я умру и больше действительно никогда его не увижу?

Яркий свет больничной палаты вовсе ослепил меня и тогда, я окончательно потеряла сознание.

Пришла в себя уже ранним утром. Медсестра порхала у моей кровати со шприцем в руках и увидев меня, сразу же широко улыбнулась.

— Ребёнок, — прошептала я, хватаясь рукой за живот. Никакой боли больше не было, и я подумала о том, что возможно, это было хорошим знаком.