Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И если отец их не вернется с фронта, их отцом стану я. Если сам, конечно, выживу. А после завтрашнего это будет затруднительно.

Я оставил машину так, чтобы можно было максимально быстро добраться до нее от нашего подземелья. Ночью в этом уголке города патрули предпочитали не появляться, а вот шпана всякая могла шляться. Кто ее знает. Вдруг решит проявить патриотизм и покоцает немецкий автомобиль, рядом с которым не окажется самих немцев. Соблюдая осторожность, подобрался к нашему наблюдательному посту, где должен был дежурить кто-то из мужиков.

Так и есть. Всего лишь на мгновение на фоне чуть более светлого неба мелькнула головенка Митяя, но я успел ее засечь.

— Тихо! — сказал я вполголоса. — Это я, дядя Саша!

— Привет, командир! — откликнулся он.

— Как тут?

— Все спокойно. Грузовики, правда, проехали, но далеко.

— Как сходил в отряд?

— Довел наших нормально, — сказал он. — Бойцы обрадовались, конечно. Особенно Наташе. Только особист что-то рожу кривит. Наверняка начнет таскать подпольщиков на допросы.

Дескать, как это они из гестапо ушли…

— Хоть что-то в этом мире остается неизменным! — хмыкнул я. — А как наша гостья?

— Сидит тихо, как мышь. Рубин даже проверил запасной выход, не шастал ли там кто?

— И как?

— Все чисто! Он, на всякий пожарный, растяжку поставил. Так что если кто сунется, я сразу услышу.

— Ладно, продолжай нести службу, а я — туда! И учти, что почти сразу же — назад, причем — с нашей гостьей.

— Понял, командир!

Потрепав его по плечу, я начал спускаться ко входу в подземелье.

Меня, конечно, радовало то, что фройляйн Зунд сидит тихо как мышка, но само по себе это ничего не значит. Если она агент Шелленберга, то уж точно должна понимать, когда можно рыпаться, а когда лучше оставаться пай-девочкой. Так что завтрашняя проверка не теряет свою актуальность. Я миновал захламленный двор, проник в руины дома. И только тогда зажег фонарик, дабы не спотыкаться впотьмах.

Когда я оказался в нашем штабе, Марта спала.

Будить ее было жалко, но уж пусть лучше проведет остаток ночи в нормальной постели. Да еще — со мною. К тому же жратвы я не привез. А судя по пустым банкам на столе, фройляйн Зунд все-таки не морила себя голодом. Я присел с нею рядом на лежак. Она тут же проснулась, села на нехитрой своей постели, потянулась ко мне, обняла и прильнула жарким поцелуем. На который я не мог не ответить. В общем — к суровой реальности мы вернулись нескоро.