Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Эсэсовец злобно на меня выпучил тараканьи зенки, но промолчал, а тот, что из «Тодта» пробормотал озабоченно:

— Строительство бараков сорвет выполнение плана по возведению главного объекта…

— А если они у вас здесь все передохнут, кто будет работать?

— Пригонят новых, — усмехнулся эсэсовец.

— Откуда⁈ — парировала моя ненаглядная. — Из-под Петербурга⁈ Они там и так еле дышат с голодухи… Короче! Берите завтрашний лес и стройте бараки, тогда и возведение главного объекта пойдет быстрее.

— Слушаю!"

"Марта величаво кивнула, и мы покинули контору. Майор, который оставался в машине, радостно встретил нас. Видать, ему не терпелось покинуть лагерь. Мы, уже беспрепятственно, добрались до станции Подберезье. Высадили Шрахта, которому я успел сунуть в карман пару сотен, и вернулись в Псков. Фриц подкинул нас к княжескому дому. Пока мы мотались туда и обратно, успело стемнеть. Глаша, встретившая в прихожей и принявшая пальто, не поднимая глаз, сообщила, что в столовой уже накрыто к ужину.

Моя спутница тут же прошла в ванную, а я взял горничную за подбородок, приподнял его и спросил:

— Что-то не так, Глафира?

— Я думала, больше ноги этой немки не будет в нашем доме, — обиженно прошептала она. — А она опять тут хвостом вертит…

— Фройляйн Зунд находится здесь по приглашению их светлости.

— Но спит-то она не с их светлостью!

Что мне оставалось делать, как не пожать плечами? Война войной, а женское соперничество за мужчину — это женское соперничество за мужчину.

Впрочем, как и мужское за женщину. Пошлепав горничную пониже спины, я отправился докладывать Сухомлинскому о результатах своей инспекторской поездки. Князь все еще пребывал не в духе. Я догадывался, чем вызвано его дурное расположение, и не собирался утешать старика. Будет знать, как сотрудничать с врагом. Догадка моя оказалась верной.

— Эти тевтоны всегда нас обирали, — пробурчал он. — Думал, в восемнадцатом, когда они в первый раз взяли Псков, передадут бразды правления нам, лучшим людям города.

Куда там! Только грабили. И теперь — не лучше.

Я лишь горестно вздыхал и поддакивал. К нам присоединилась Марта, а Глаша принялась прислуживать за столом. Старик не мог себе позволить быть нелюбезным с дамой, но каждое слово цедил сквозь зубы. Горничная с торжеством посматривала на соперницу, видимо, предвкушая, что хозяин выгонит не желанную гостью. Наивная.