Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Только почему ей никак не совладать с собой? Она задрожала. От его дыханья волосы у нее слегка колебались.

— Так, чего доброго, я еще и к пыткам пристращусь, gatita. Ты невероятно отзывчива. Кровь так и кипит у тебя в жилах. Мне ничего не стоит заставить тебя кричать мое имя в агонии желания…

Глубокий бас перешел в интимный, гипнотизирующий, волнующий шепот. В горле у нее пересохло, а на лбу проступили капельки пота. Забыв о ненависти, она трепетала в ожидании.

— Прекрати, — пробормотала она глухо.

— Мне всегда хотелось видеть тебя в тот момент, когда ты захочешь меня так же, как когда-то хотел тебя я.

Он коснулся губами бесконечно чувствительной точки выше ключицы. Роскошные черные волосы защекотали ей щеку, и волны чувственности подхватили и понесли ее.

— В свое время я бы жизнь отдал за десятую долю того, что получил сегодня. И ты знала это, так ведь? Сегодня ты отдалась беспечно, с легкостью, а ведь когда-то не захотела сделать этого ради любви. Сегодня ты дала мне то, чего лишала меня в браке.

Вероятно, я должен рассыпаться в благодарностях? Все очень просто. Я живу больше сердцем, чем разумом, и не являюсь сторонником неограниченной свободы и не прощаю всего, что ни попадя. Прошу ли я извинить меня за это? А может ли человек восстать против того, что у него в крови? Что больнее: когда я до тебя дотрагиваюсь или наоборот?

Она попыталась вырваться, но не смогла разорвать стальной хватки.

Ощущая свою власть над ней, он играл с ней в кошки-мышки. Она все еще дрожала под натиском его чувственности и только теперь, с опозданием, поняла, что нет ничего странного в том, как она реагирует на Рафаэля.

Запутавшейся, закомплексованной девчонки, какой она была пять лет назад, больше не существует. В свое время она очень страдала от неверности Рафаэля и от жестокого обращения. Она провела страшные недели в полном одиночестве, наедине с собственными мыслями, и это не прошло бесследно. Обстоятельства заставили ее отбросить все чуждое и доверять себе. Потеряв Рафаэля, она отдалилась и от родителей, и это позволило ей стать самостоятельной личностью.

Она научилась принимать свои, собственные решения. Да, она часто ошибалась, но это были ее, собственные ошибки. Опыт преобразил ее до неузнаваемости. Она научилась не скрывать свои чувства и ни перед кем не извиняться за то, что она такая, какая есть. Теперь она разговаривала с Рафаэлем на равных.

Она больше не боялась его как мужчины и не чувствовала себя униженной. А его превосходство не возмущало.