Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Папа Пита Тейта улетел на самолете и больше не вернулся.

Бен чертил что-то на земле носком кроссовки, пытаясь скрыть страх за маской безразличия.

— Папы все время так делают… — пробормотал он.

— Обещаю, что я такого не сделаю. — Рафаэль небрежно снял золотые часы с руки. — Скоро вы прилетите ко мне в Испанию, и мы будем жить вместе. А пока присмотрите-ка за моими часами, ладно?

Глаза у него блестели. Сара отвернулась, пытаясь проглотить ком в горле. Рафаэль был sol у sombra — солнце и тень. Она полюбила его за теплоту и отзывчивость.

Но по своей наивности не сразу сообразила, что в глубине души он был натурой сложной и неукротимой. А когда поняла, было слишком поздно. Рафаэль уже замкнулся в себе. Вначале он был ей совершенно доступен и раскрыт, а тут вот закрылся. И она не знала, как до него добраться, и даже боялась пробовать. Она была так уверена, что он ее бросит, что в течение нескольких месяцев жила как на вулкане."

"А если и он испытывал то же самое? Он хотел, чтобы у них был ребенок, и сделал все, чтобы она забеременела.

Много ли есть сегодня мужчин, что еще стремятся к ребенку, несмотря на то что брак разваливается на кусочки? Он, видимо, ценил их брак намного больше, чем был способен признать. Вдруг она разозлилась. Почему она об этом думает? То, что он чувствовал пять лет назад, не имеет никакого отношения к настоящему.

Он — сам порок во плоти. Та женщина в Нью-Йорке, а теперь вот прекрасная Сюзанна были столь же неизбежны, сколь и холодный ветер в январский день.

Страстные романы, страстные прощанья… А Сара слишком горда, и в ней еще бушует столько злости, что ей никак не вписаться в эту схему. Лед, напомнила она себе. Вчера он застал ее врасплох… Да и ее собственное тело сослужило ей вчера плохую службу. В следующий раз она встретит его во всеоружии. В следующий раз она застынет, как лед. Рафаэль догнал ее уже на улице.

— Мне хотелось повидать их еще раз перед отъездом, — хмуро пробормотал он, разворачивая ее к себе лицом.

Сара резко стряхнула его руку:

— Не трогай меня!

Она думала, что присутствие детей сдержит его, но ошиблась.

Он неумолимо тянул ее к себе, и в конце концов, она оказалась прижатой к нему всем телом. Он целовал ее с неудержимой горячностью. Язык его раздвинул ее губы, и это было неописуемо сладко. Она почувствовала, что тает, как мороженое на жарком летнем солнце. Когда он отступил от нее, она была вынуждена схватиться за ограду, чтобы не упасть, и он с насмешкой поддержал ее.