Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Бомбометательница задорно выкрикивала:

А он такой,Мой новый парень, просто чумовой!Как водится, особого внимания на нее не обращали, только сидевшие у самой эстрады растроганно созерцали аппетитные ляжки заполярной дивы.

Кацуба аккуратно налил себе водочки, не усердствуя чрезмерно, задумчиво подержал стаканчик перед лицом, выпил залпом. Мазур деликатно полуотвернулся, разглядывая зал. Следовало оставить майора наедине с собой, он сам бывал в подобных ситуациях и прекрасно понимал, что должно твориться на душе у напарника.

Всегда тяжело терять своих, в особенности если нет возможности расслабиться, нужно работать дальше… И никакое выражение сочувствия тут неуместно, все, что ты можешь сказать, непременно окажется надуманным и фальшивым.

Кацуба был профессионал. Он нисколечко не выбился из роли, лицо и движения оставались прежними, даже черная печаль в глазах свободно могла сойти за обыкновенную меланхолию — мало ли по каким причинам человеку легонько взгрустнулось?

— Глупо, — сказал Кацуба тихо, куда-то в пространство.

— Из таких переделок выходил, а здесь, в заполярном улусе, нарвался…"

"Мазур помалкивал, прекрасно понимая, что никаких реплик не нужно, их от него и не ждут. Он только подумал: так оно обычно и бывает, нарываются в конце концов даже самые опытные, а те, кто остался в живых, если предельно откровенно, горюют еще и оттого, что лишний раз подтверждается: бессмертных на этом свете нет.

Как-то рывком вспоминаешь, что ты и сам не бессмертный, начинаешь примерять на себя деревянный сюртучок, всерьез задумываешься, что там, за порогом…

Он разглядывал зал, без труда определяя, где тут импортный народ, где отечественный. Дело, конечно, не в одежде, по ней не отличишь, не те времена. Немногочисленные забугорные индивидуумы держались так, как привыкли на исторической родине — придя в кабак, знали, что выполняют этакую светскую повинность, далекую от настоящего веселья.

Народец же российский (изрядно разбавленный сынами гор) твердо знал, что хочет он кардинально иного — за свои денежки и себя показать, не боясь выглядеть малость придурковато, и других посмотреть, таких же.

Аллах ведает, как тут веселились в другие дни, но сейчас картина была относительно пристойная — под столом никто не валялся, не тащили танцевать из-за столиков чужих дам, а горный народ держался удивительно тихо.