Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Обратившись к Цинноберу, князь добавил: – Юноши, подобные вам, дорогой Циннобер, суть украшение отечества и заслуживают, чтоб их отличали. Вы – тайный советник по особым делам, мой любезный.

– Покорнейше благодарю, – просипел в ответ Циннобер, проглотив последний кусок и вытирая рот обеими ручонками, – покорнейше благодарю, уж я-то с этим делом справлюсь как подобает.

– Бодрая самоуверенность, – сказал князь, возвышая голос, – бодрая самоуверенность проистекает от внутренней силы, коей должен обладать достойный государственный муж.

– Изрекши сию сентенцию, князь выпил собственноручно поднесенный ему министром стаканчик данцигской золотой водки и нашел ее превосходной. Новый советник должен был сесть между князем и министром. Он поедал неимоверное множество жаворонков и пил вперемешку малагу и золотую водку, сипел и бормотал что-то сквозь зубы, и так как его острый нос едва доставал края стола, то ему приходилось отчаянно работать руками и ногами.

Когда завтрак был окончен, князь и министр воскликнули в один голос:

– У нашего тайного советника английские манеры!

– У тебя, – сказал Фабиан другу своему Бальтазару, – у тебя такой радостный вид, твои глаза светятся каким-то особенным огнем.

Ты счастлив? Ах, Бальтазар, быть может, тебе пригрезился дивный сон, но я принужден пробудить тебя, это долг друга.

– Что такое? Что случилось? – спросил, оторопев, Бальтазар.

– Да, – продолжал Фабиан, – да! Я должен открыть тебе все! Мужайся, мой друг! Подумай о том, что, быть может, нет на свете несчастья, которое не поражало бы так больно и не забывалось бы так легко! Кандида!.

– Ради бога! – вскричал в ужасе Бальтазар. – Кандида! Что с Кандидой? Ее уже нет на свете? Она умерла?

– Успокойся, – продолжал Фабиан, – успокойся, мой друг. Кандида не умерла, но для тебя все равно что умерла. Знай же, что малыш Циннобер стал тайным советником по особым делам и, как уверяют, почти что помолвлен с прекрасной Кандидой, которая, бог весть с чего, без памяти в него влюбилась."

"Фабиан полагал, что Бальтазар разразится неистовыми, полными отчаяния жалобами и проклятиями.

Но вместо того он сказал со спокойной улыбкой:

– Если все дело только в этом, то тут еще нет несчастья, которое могло бы меня опечалить.

– Так ты больше не любишь Кандиду? – в изумлении воскликнул Фабиан.

– Я люблю, – отвечал Бальтазар, – я люблю этого ангела, эту дивную девушку со всей мечтательностью, со всей страстью, какая только может воспламенить юношескую грудь.