Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И то, что чувствовала — каждый его поцелуй, как ожог, его кожа, раскалённая, казалось бы до бела, а потом ставшая чуть влажной, от их жара, смешавшегося воедино — всё, будто виртуальная игра. Безумные, реальные, но невозможные ощущения.

Под окнами уже не тревожные голоса, а пьяный смех, смешанный с девичьим хихиканьем, а у них в комнате кроме тяжёлого дыхания, коротких сдавленных стонов и поскрипывания старого дивана — ничего нет. Темнота и до этого казалась вязкой, прилипающей, укутывающей со всех сторон, а тут даже воздух стал горячим.

Невозможно было дышать без хрипов, невозможно было прикасаться, без того, чтобы рука не заскользила по горячей, влажной коже. Не нужно было думать что и как, нужно было успеть взять побольше, успеть ухватить особо острый момент и не отстать от другого. Так хотелось закричать…

Сергей закрыл ей рот поцелуем, но Настя отвернула голову. Ей не хватало воздуха, поцелуй бы её убил. Руки в стороны раскинула, перед глазами белые круги, но чувствовала, как Серёжка дрожит.

Мышцы напряглись, спина выгнулась, что-то прорычал, уткнувшись лицом ей в шею. Весь горячий, потный, и до боли понятный. Это было странно, но каждое его движение находило в ней отклик. Он на руках приподнимался — она следовала за ним, он опускался на неё, и она его принимала, обнимая его руками. И когда он, уставший, прижался губами к её губам, благодаря, она и на этот поцелуй ответила, хотя уже должна была бы опомниться к этому моменту, и испугаться.

— Рыжая, — шепнул он ей на ухо.

— У меня никогда не было рыжих.

Сил ответить у неё не нашлось. Лежали, прижавшись друг к другу, на смятом покрывале, даже скинуть его на пол секунды не нашли. Сергей рукой по её телу водил, устало, даже несколько лениво, но в то же время не давал Насте окончательно в себя прийти, не отпускал её. А она в темноту таращилась, спиной к нему прижималась, и не думала, ни о чём не думала, лишь краем сознания отслеживала путешествие мужской руки по своему телу. Единственное, что в памяти всплыло — это мартини.

Неожиданно захотелось мартини."

"Ночной ветерок задувал в окно, трепал занавеску и холодил разгорячённые тела. Голоса с улицы слышались уже совсем рядом, почти под окнами, кто-то снова свистнул, а следом раздался дружный смех. Настя же никак в толк взять не могла, кому там так весело. Кому? Ей вот совсем не до веселья, когда Серёжка целует её в плечо, на спину её переворачивает, склоняется к её груди… Ей точно не до смеха.