Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я пошел в единственное место, где мог на время остановиться, передохнуть и оправиться. К Неулыбе. Куда двинусь дальше, не знал да и задумываться не хотел. Беляна, увидев меня на ногах, радостно вскочила и озадаченно нахмурилась, заглянув в глаза. Я прошел мимо, и она, уразумев, что ждать не стану, торопливо натянула сушившиеся на ветвях мужские порты, в коих воевала, и побежала за мной. Что ж, хочет – пусть бежит.

Путь я не искал. Зверем стал бессловесным, и вело меня, словно зверя, – чутье. Вывело.

Неулыба стояла на пороге, будто ожидала, прислонив ладони к сморщенному лбу. Видела ли она в каком вещем сне наше поражение? Знала ли о беде? Верно, знала, потому что вопросов не задала, лишь молча посторонилась, впуская в избу. Налила в миску отвар, протянула:

– Выпей, полегчает на душе.

Я оттолкнул миску. К чему лечить то, чего уже нет?

– Зря ты так. – Неулыба положила заскорузлые пальцы на стол, закачалась, тряся седой головой. – Не всех река утянула. Василиса жива, это я точно знаю, а может, и твои тоже.

Старуха утешалась надеждой. Я бы тоже утешился, ведь жила же она еще где-то глубоко, в каменный сундучок упрятанная, но не желал до времени открывать тот сундучок. Знал, каково придется, коли не сбудется упование.

– Исковеркал твою жизнь ведун. – Неулыба все качалась, стол поскрипывал. – Небось, теперь ненавидишь его?

Я покачал головой. За что Чужака ненавидеть? Он нам зла не желал. Так и богов виноватить можно, а то и мать родную, что родила на этот жестокий свет.

– Хочешь его отыскать? – вновь спросила старуха.

Я улыбнулся и с удивлением почувствовал, как непривычно криво растягиваются губы, а внутри нет и тени веселья:

– Он умер.

– Кто сказал?

«А какая разница?» – хотел ответить, но Беляна опередила:

– Тот, которого на ладье везли.

– Кто он был? – дотошно выпытывала старуха.

– Не знаю. Верно, тать какой…

– Хитер Меслав. – Старуха наконец присела на полок. – Молодым таков был и к старости не поглупел.

Знал, что у ведуна помощники были, вот и обманул всех. Ведуна порешил втихую, а ладью приманкой послал. Хитер…

Я устал слушать бессмысленное бормотание горбуньи и закрыл глаза. Сон пришел мгновенно, а вместе с ним – лица. Обеспокоенные, испуганные, знакомые. Они озирались, беззвучно звали кого-то, но этот кто-то не откликался, и беспокойства в глазах становилось все больше, а надежды все меньше. Я знал, кого они зовут. Меня.