Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Говорят, она хорошо дерется, но может ли воин быть женщиной?

Значит, моя Беляна уже стала притчей во языцех? Я и сам часто слышал о ее умении сражаться наравне с мужчинами и в мужском платье тоже видел нередко.

– Чтобы легче двигаться, – объясняла она, и я понимал, но как втолковать закореневшим в упрямстве людям, что суть не в одежде, а в человеке, что ее носит, и глупо клеймить Беляну позором лишь за мужские порты?

На хирдманнов я не обиделся – викинги шутили грубо, но без зла. За годы, прожитые с ними, я привык к таким шуткам, но слащавая физиономия Гундрольфа, ехидно, словно лисья морда из норы, высовывающаяся из-за крепких спин, раздражала.

Оттар почувствовал закипающую во мне злость, перевел разговор на другое:

– Чем ты обеспокоен, Олег?

Тем, что хочу позвать вас на очередной разбой, тем, что нужно наказать моих соплеменников, тем, что Князь требует повиновения от не желающих ему повиноваться, а мы должны помочь ему в этом… Что я должен ответить им, обманутым собственным ярлом, потерявшим свою родину и невероятными усилиями пригнавшим едва живой драккар к берегам Мутной? Что бы я ни сказал, они пойдут за мной – в пекло, под землю, в воду…

– Князь просит нас сходить в Люболяды, – уклончиво ответил я.

Оттар понял, насупился, а Аскольд беспечно заявил:

– Когда?

– Спроси лучше зачем, – встрял Гундрольф. Вот ведь клещ, не силой, так подлостью напакостить сумеет!

Эрик выдвинулся из-за моей спины, мягким, почти ласковым движением откинул Гундрольфа в дальний угол:

– Закрой пасть, Лысый.

Гундрольф отлетел потешно, да и ярл бранился беззлобно, будто разговаривал с любимой собакой. Вокруг засмеялись. Викинг не встал, остался сидеть в углу, бормоча злые посулы. Я их уже на память знал, а Эрик, видать, нет, потому что, едва расслышав, резко заявил, ткнув пальцем в уже изрядно струсившего хирдманна:

– Ты пойдешь впереди всех, и первая стрела будет твоей.

Тут и до Аскольда дошло – не в гости идем, сползла с безусого лица беззаботная улыбка.

"Они все поняли и к завтрашнему утру решат, каким будет ответ Князю. Больше мне нечего было делать в дружинной избе, да и Эрику тоже. Он вышел в завывающую пургу, а я, перед тем как шагнуть следом, еще успел услышать за спиной шепот Гундрольфа:

– Ты поплатишься, ньяр! Поплатишься!

Беляна проплакала всю ночь. За два года она научилась плакать беззвучно и бесслезно, а мне легче было бы услышать от нее обычные женские стенания.