Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Человек – это вообще такая тварь, которая живет для того, чтобы причинять боль другим, – я завелся, – ты думаешь, что никому не причинил боли? Думаешь, твои поступки всегда праведные? – я чуть привстал, – Помнишь тот день, когда ты в последний раз виделся с отцом? Ты тогда решил не прощаться с ним и с гордо поднятой головой ушел, не обняв его на прощание. Думаешь, ему не было больно от этого? Думаешь, что он с легким сердцем отпустил тебя? Я видел, как он в спину перекрестил тебя по-христианскому обычаю, благословляя твой путь.

Да ему ничуть не меньше было больно, чем тому стрелку, который страдал от рук Эстрид. Только боль была разная. Тут не поймешь даже что больнее: когда родной сын, которого ты бережно брал на руки еще младенцем, отворачивается от тебя, не считая достойным даже взгляда, причиняя невыносимые душевные муки, либо какие-то физические пытки того лучника. Как думаешь, что больнее? – на последних словах я уже значительно поднял голос на Аршака.

Парень застыл и по-новому взглянул на меня. Я сам замер и задумался о том, почему так реагирую. Может быть потому, что со своим отцом я не успел попрощаться. Может, поэтому свои переживания я переношу на Аршака?

Так и есть. Когда отца не стало, я сначала не понял своих чувств, только позднее, спустя пару мгновений, внутри будто что-то сломалось. Рухнул целый мир, целый остров. Часть меня была безвозвратно утеряна. Все как в мультфильме «Головоломка»[9], где в голове главной героини по имени Райли есть несколько базовых воспоминаний, каждое из которых является основой для островков, характеризующих стороны личности Райли.

Так у меня было с отцом. Целый остров воспоминаний и мыслей об отце, о его словах и поступках существовал только тогда, когда был жив отец. С его смертью, остров будто рухнул в пропасть, и это место стало черной дырой, полным «ничто». Я будто потерял важную черту или особенность своей личности.

Отвратительное чувство.

– Прости, Аршак, – прошептал я, – не хотел тебя обидеть.

– Нет, все правильно, – Джуниор пристально смотрел на меня, – ты прав. Я ничем не лучше Эстрид. Порой слова могут ранить сильнее, чем пытки, – он задумался, – поэтому, если Эстрид обещала что-то, то она выполнит это.

Джуниор слегка улыбнулся, даже плечи немного расправились. Видно, что ему полегчало, будто камень с души упал.