Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ходот положил свою руку мне на плечо, по-отечески подбадривая. Одноглазая Забава рассказала, как несколько дней назад на стоянку войска ночью напали рогволдовские приспешники и выкрали ее к себе в лагерь. Оказывается, воевода спешно возвращался в Смоленск, когда наткнулся на дядюшкино войско. Рогволд постарался скрыться с пути следования Радомысла. То ли он так спешил, то ли они просто прошляпили тысячное войско смоленского воеводы – не понятно. Сокол, как главный следопыт войска, рвал волосы от отчаяния. А когда узнал о пропаже Забавы, и вовсе, взбесился.

Дядя организовал преследование Рогволда. Думаю, что это решение ему далось тяжело, ведь он спешил на помощь к Ходоту. Наверное, он считал, что разбив Рогволда, будет проще воевать с беком, без вражеской тысячи за спиной. И у дяди почти все получилось, ведь половина войска, увидев своих земляков, которые были в войске Радомысла, сдалась без боя, но верные воеводе несколько сотен бились до последнего. Дядя даже ранил самого воеводу, но тот сумел его лишить руки и нанести смертельную рану, от которой дядя сейчас в таком состоянии.

Забаву же получилось освободить, но пытки озлобленного Рогволда нанесли ей тяжелое для любой девушки увечье. Сокол же, встретив Забаву живой, был настолько счастлив, что отмахнулся от девушки, пытавшейся убедить его в своей «страшности». Сокол до сих пор в погоне за воеводой, тому удалось сбежать путем огромных потерь. Ага был на том берегу и, как говорит Забава, стыдится появляться мне на глаза из-за того, что не уберег Радомысла.

Мне было горько от всего произошедшего. Я непроизвольно поглаживал мертвецки белую руку дяди и пытался осмыслить случившееся. На краю сознания появилось некое беспокойство. Что-то меня смущало. Что-то меня вводило в состояние, которое можно охарактеризовать как «надежда утопающая в унынии».

Пульс! У Радомысла прощупывался пульс! Я встрепенулся и наклонился ухом к носу дяди. Крикнув на окружающих, мешающих услышать дыхание, я снова попробовал уловить дуновение воздуха из ноздрей Радомысла.

Пульс все же прощупывался. Он был очень слабый, но, самое важное, что он – есть! Держа его за руку, я почувствовал угасание пульса.

– Князь, – рявкнул я на Ходота, – пусть дружинники окружат тело и отгонят любопытных, – я командовал тоном, не подразумевающего ослушания, – Забава, садись в изголовье и положи его голову на бок, – обратился я к девушке.

Ходот помедлил пару секунд, но раздал указания своим людям. Был образован «живой щит» из воинов.