Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В центре города находился детинец, это что-то вроде местного кремля, кстати, тоже каменный. Удивительным было наличие таверн, вернее здесь они назывались харчевней. Туда и направил свои стопы дядюшка. И мы за ним паровозиком.

Остановились мы в харчевне «У Васюты». За стойкой, видимо, сам Васюта. Дородная детина с бородой-лопатой и раскосыми глазами. Дядя с ним быстро сторговался на постой и еду. Как сказал нам Радомысл: «Надобно кости остудить и желудок усладостить».

В Смоленске мы пробудем два дня. Послезавтра на рассвете мы продолжим наше путешествие.

Сегодня отдыхаем, а завтра каждый сам по себе. Это не мои слова, это все дядя вещал. Раз сам по себе, значит, займемся делами нашими насущными. Эса, надеюсь, сегодня заскочит ко мне на ночь. Пошловато звучит. Если бы не клятва эта, я бы приударил за красоткой. А так – не то, будто буду пользоваться своим привилегированным положением ее сюзерена, это сродни молчаливому насилию.

До вечера я побродил по городу, особо пытаясь никуда не вляпаться, причем во всех смыслах.

Здесь хватало как лошадиных «лепешек», так и лиц с жутковатыми лицами. Теперь понятно, куда все разбойники стекаются. В городах шансов присмотреть тяжелую мошну купцов будет больше, чем на простой дороге.

Промаявшись бездельем в ожидании вечера, я вернулся в харчевню. Там уже набилось народа, словно кильки в бочке. Моя компания в обнимку с охранниками-варягами распивала хмельные напитки и, судя по раскрасневшимся мордам, находилась в изрядном подпитии. Не маленькие детишки, не набедокурят, я думаю.

Поэтому с чистой совестью поднялся в свою комнату. Надо отметить, что я и дядя получили одноместные номера, наверное, в ввиду, статуса родственников Гостомысла.

В ожидании Эсы, я прилег на кровать и уснул. Дорога верхом на лошади кажется только в первые часы езды чем-то интересным и приятным. Через три-четыре часа начинается жуткий дискомфорт. А через полдня пятая точка протестует из-за вопиющей несправедливости использования этой самой точки не по назначению.

Через день езды начинаешь ненавидеть седло, а через два дня возникает желание пристрелить лошадку, не смотря на любовь к любой животинке. Поэтому усталость легко взяла бразды правления в моем теле и наглым образом вырубила его.

Мне снился какой-то бред. Будто я был огромным великаном с огромной головой. И у меня в ноздрях поселилась стайка пушистых кроликов, которые устраивали ралли в этом бедном органе. Нестерпимо хотелось чихнуть и выселить этих няшных негодяев.