Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Во мне вспыхнул гнев, упрямство, чувство обманутых ожиданий. Я попыталась думать вопреки этим чувствам, но не смогла. Я так долго была хорошей. Я не стала питаться от Калеба, и никто меня за это не похвалил. Я не стала питаться от Натэниела, а он — мой pomme de sang. Пусть еще походит до того, как его будут жевать дальше. Мне не понравилось, что он в клубе упал в обморок.

Я не тронула Джейсона, который был слишком слаб, чтобы спорить. Как только я ощутила, что Жан-Клод проснулся, я уже знала, чего хочу.

Я в упор не видела других мужчин, пока бежала сюда, — они для меня не существовали. А он мне отказывает, отвергает меня, отбрасывает. Где-то в глубине сознания я понимала, что это неправда, так даже думать несправедливо, но слишком тихо звучал этот голос. А те, что были на поверхности, орали, вопили: имей его, жри его, бери его.

Я сопротивлялась, пока еще оставалась достаточно собой для этого. А теперь остался только голод, а он не знает милосердия.

...Я слышала его крики, ощущала, как содрогается его тело, трепещет от моих прикосновений, но как-то далеко.

"Он выкрикивал мое имя, наполовину от наслаждения, наполовину от боли, и ardeur бушевал над нами. Жар пошел от меня вверх, и я ощутила, как он ударил в Жан-Клода — так горячо, что вода вокруг должна была бы закипеть. Я конвульсивно дергалась у его ног, впиваясь ногтями в ягодицы, бедра, ляжки, а он качался, стараясь удержаться на ногах.

Наконец он то ли сел, то ли свалился на край ванны и там остался сидеть, опираясь на руки, тяжело дыша, и то, что он вообще дышал, означало, что он напитал свой ardeur, пока я питалась от него.

Иногда это просто обмен энергией, а иногда — кормежка по-настоящему.

Я выбралась из ванны и села рядом, не касаясь его. Иногда, сразу после того, как ardeur удовлетворится, прикосновение любого рода может зажечь его вновь, особенно если ardeur живет в обоих. Так бывало у Жан-Клода и Белль, так бывало иногда и у нас с ним.

Его глаза все еще были сплошной синевой, как полночное небо, где утонули звезды.

И голос его звучал с придыханием:

— Ты научилась кормить ardeur без истинного оргазма, ma petite.

— У меня хороший учитель.

Он улыбнулся, как улыбается мужчина женщине, когда только что закончилось что-нибудь подобное, и уже не в первый раз, и известно, что не в последний.

— Ученица способная.

Я поглядела на него. Он сиял как белейший алебастр в раме черных волос, с синими-синими глазами.