Name: Лазоревый грех
Author: Лорел Гамильтон

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— А вы, Блейк, мыслите как коп, в этом надо отдать вам справедливость. Не ожидала.

— Спасибо. — Я восприняла это как очень высокую похвалу, как оно и было.

— Нет. Птица, что ходит как утка и крякает как утка утка и есть. По его досье видно, что он — белый расист, который не брезгует брать деньги у тех самых людей, которых желает уничтожить. Он расист, но не фанатик.

— Наверное, вы правы, — кивнула я.

Она посмотрела на меня пару секунд, потом кивнула, будто пришла к решению.

— Если семьдесят два часа подойдут к концу, можете приходить, и попробуем брать на пушку, но для этого нам бы стоило иметь пушку получше двух зернистых фотографий.

Я кивнула:

— Согласна. Я изо всех сил постараюсь что-нибудь вспомнить до того, как мы пойдем тянуть льва из логова за бороду.

— Тянуть льва из логова за бороду? Какую это книжку вы недавно прочитали?

Я покачала головой:

— Мне читают вслух друзья. Если книжка без картинок, я почти ничего не могу в ней понять.

Она еще раз на меня посмотрела, наполовину с раздражением, а наполовину пытаясь скрыть улыбку.

— Что-то я сомневаюсь, Блейк.

На самом деле мы с Микой и Натэниелом читаем друг другу по вечерам по очереди. Мика был потрясен, узнав, что ни я, ни Натэниел не читали «Питера Пэна», и с него мы начали. А я потом узнала, что Мика не читал «Паутинку Шарлотты». Натэниел в детстве читал сам себе книжки, но ему никто никогда не читал вслух. Он не мог вспомнить ни одного такого случая. Только это он и сказал, что не может вспомнить, как ему читают книжку, но такая фраза говорит больше целых томов.

Так что мы стали читать друг другу по очереди — такой ритуал отхода ко сну, более домашний и почему-то даже более интимный, чем секс или кормление ardeur'a. Любимые детские книжки читаешь не тем, с кем трахаешься, а тем, кого любишь. Вот опять это слово — «любовь». Кажется, я не очень понимаю, что оно значит.

— Блейк! Блейк, вы еще здесь?"

"Я заморгала и поняла, что О'Брайен обращается ко мне, а я не слышу.

— Извините, я, кажется, задумалась.

— Кажется, не о самых приятных вещах.

Что тут скажешь? И приятных, и неприятных, как вся моя личная жизнь. А вслух я произнесла:

— Извините. Меня малость нервирует, когда у меня на хвосте висит тип вроде Хайнрика.

— У вас был не испуганный вид, Блейк. У вас был вид человека, слишком глубоко задумавшегося.

— За мной гонялись наемные убийцы, бывало, но не террористы с политическим уклоном. В том, чем я занимаюсь, близко нет политики.