Эркюль Пуаро читать онлайн

Этот невзрачный на первый взгляд ресторанчик – просто находка! С видом задумчиво-блаженным, какой бывает у сытого пса, Пуаро высунул язык и облизнул губы. Вытащил из кармана платок и потрогал слегка свои роскошные усы."

"Что ж, пообедал он славно... Чем заняться теперь?

Шофер проезжавшего мимо такси услужливо притормозил. Пуаро на миг заколебался, но никакого знака не подал. Зачем брать такси? Даже пешком он придет домой слишком рано – не ложиться же спать!

– Какая жалость, – пробурчал Пуаро себе в усы, – что человек ест только три раза в день.

..

Дело в том, что полдничать-чаевничать он так и не привык. «Если садишься перекусить в пять часов, – объяснял он, – желудочный сок к обеду будет не тот, пропадет чувство предвкушения. А обед, смею вам напомнить, – важнейшее кулинарное событие дня!»

Кофе где-то ближе к полудню – тоже не для него. Горячий шоколад и croissants[86] на завтрак, déjeuner[87] по возможности в половине первого и никак не позже часа и, наконец, вожделенный le dîner[88] – только так!

Именно в эти часы и минуты Эркюль Пуаро жил полнокровной жизнью.

К своему желудку он всегда относился серьезно, а теперь, в солидном возрасте, самое время пожинать плоды праведных трудов. Еда стала для него не только физическим удовольствием, она давала работу и интеллекту. Ибо между приемами пищи он рыскал в поисках источников новых и вкусных яств. Поиски эти, в частности, и привели его в «Старую бабушку», и кулинарная деятельность ресторанчика только что была одобрена Эркюлем Пуаро – великим гурманом.

Но теперь, к сожалению, что-то предстояло делать с остатком вечера.

Эркюль Пуаро вздохнул: «Будь здесь сейчас ce cher[89] Гастингс...»

Он с удовольствием предался воспоминаниям о старом друге.

«Да, друг, самый первый в этой стране – и самый дорогой! Правду сказать, он частенько доводил меня до белого каления. Что было, то было. Но разве теперь я вспоминаю это? Нет. Я вспоминаю лишь, как он, озадаченный, с восхищением следил за мной, как, разинув рот, дивился моим талантам – я вводил его в заблуждение с необыкновенной легкостью, не произнося при этом ни слова лжи, и как же он бывал ошарашен, как немыслимо потрясен, когда наконец доходил до истины, ясной мне с самого начала.

Ce cher, cher ami![90] Мне всегда хотелось блеснуть, сразить наповал – водится за мной такая слабость. Гастингс никогда не мог этого понять. Между тем человеку моих способностей помнить свою истинную цену просто необходимо – а для этого нужны стимулы извне.