Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

До сих пор по ночам снится, как людей на части рвут.

Рассеянно слушая Дубкова, Лера опустилась на колени и, стянув перчатку, зачерпнула колючей массы с земли под крестом.

— И вот, когда почти отбились, напоследок самая жесткая волна пошла. Твоя мать поскользнулась, и ее к воде понесло. Отец побежал, успел за руки схватить, а ее с той стороны уже две твари прихватили. Ровненько разошлась, как будто Люсю ножничками на две половинки разрезали. Пока Сашку под воду тащили, он ее все держал да в глаза застывшие смотрел, и ни единого слова, ни крика — ничего.

Так и сгинули вдвоем.

Размяв отозвавшийся обжигающей влагой снежок в озябших пальцах и стряхнув с них снег, Лера медленно поднялась, словно пьяная. Даже несмотря на плотную натовскую куртку, было видно, как она дрожит. Дубков почувствовал укол совести, но тут же одернул себя. Некого больше жалеть. Некого и нечего. Пособоровали планету, да и отпели двадцать лет назад вместе со всеми обитателями. Поздно слезы лить.

— Почему?! Ну, почему-у?!! — чувствуя, как подкашиваются ноги, завыла Лера, метнувшись к спутнику и слабо ударив по его груди кулачком в перчатке.

— Я столько перенесла! Все эти годы надеялась, ждала! А они… они… Почему так несправедливо? Почему не дождались, почему так глупо… За что?!. Ради кого?!

Разумеется, она допускала мысль, что родители не спаслись. Но почему они не погибли, сражаясь на войне, которой тут так и не было? Почему так чудовищно, несправедливо и страшно сгинули в утробах бездушных тупых тварей?

Внутри словно что-то разом оборвалось.

Словно чья-то жестокая рука окончательно сорвала с ее глаз беззаботные розовые очки, которые все эти годы надежно скрывали от наивной детской души безжалостные правила мира взрослых. В душе, вытесняя прочие чувства, тупым набатом заколотила ярость. Рыдающая Лера стиснула зубы. Сейчас ей до безумия захотелось крушить, убивать, рвать, голыми руками терзать проклятых тварей, отнявших у нее родителей.

— В мире все несправедливо, дочка, — Лев Николаевич осторожно погладил по шапке девушку, вздрагивающую от упрямо рвущихся из груди рыданий.

— Шеф, я освещение включаю! — окликнул его показавшийся из-за угла технического корпуса Макмиллан. — Температура падает, не задерживайтесь!

— Не будем! — откликнулся Дубков, поверх головы прижавшейся к нему Леры глядя на залитый закатным багрянцем снег и крючковатую вытянутую тень от усеянного сосульками креста.

И тоже вздрогнул.