Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Руки перестают дрожать, и я увереннее сжимаю поводья и подгоняю лошадь.

Средневековая война – это всегда мясорубка.

Столько видов ран не увидишь даже в травмпункте в новогоднюю ночь. Итак, будут рубленные, колото-резанные, рванные, ушибленные и даже укушенные. Веселье до самого утра.

– Ваше высочество, – в лагере меня уже ждет Эрт.

Он без раздумий согласился поехать со мной, когда я появилась в Рьене, и сумел доставить меня сюда вовремя несмотря на то, что он был разжалован в солдаты и почти трое суток провел в погребе моего замка, пока Денвер не получил команду выпустить его на волю.

Эрт сильно рисковал.

– Как ваше имя? – наконец, спрашиваю я. – Простите, но я не помню.

– Кристиан.

Я протягиваю ему руку, и он смотрит на нее, а затем склоняется, чтобы запечатлеть поцелуй, но я делаю шаг, хватаю его за прохладную кисть и пожимаю, по-мужски крепко.

– Спасибо вам, Кристиан.

Он недоуменно смотрит мне в глаза, вероятно, впервые встречая такое невежество.

– Готов служить вам до самой смерти.

– Так долго не нужно, – отвечаю я.

– Мы должны вывезти с поля боя как можно больше раненных и доставить сюда. Нужно сортировать – сперва тяжелых. Легкие ранения обрабатывать на месте.

Эрт кивает и торопится следом за мной, потому что я иду к лекарскому военному корпусу.

Женщины уже заготавливают ветошь, режут на лоскуты полотна ткани, готовят нити и обрабатывают инструмент. Они все выполняют команды Асиньи: кипятят воду, вносят установку эфира, укладывают на земляной пол лежанки для раненных.

С лекарями, которые имеют лишь масло и железо для прижигания ран, мне разговаривать сложно.

Их враждебность испарится, когда они увидят результаты моей работы, не раньше. А до тех пор, мы все напряженно ждем."

"У нас в распоряжении несколько открытых телег, но битва под графством Пэр – это вам не современное сражение. Нельзя заявиться туда, словно армия спасения. Здесь царят другие законы – когда одна из сторон будет разбита, а над побоищем начнут раздаваться стоны и крики, когда последний воин устанет держать оружие, только тогда можно идти за раненными.

– У нас все готово! – кричит Асинья.

Я повязываю на голову платок.

Ждем.

Секунда за секундой.

Я представляю, как песчинка за песчинкой утекает время. Мое сердце вновь начинает болезненно сжиматься, и я выбрасываю из головы все, оставляя там лишь звенящую, холодную пустоту.

Время клонится к полудню, проходит душная гроза без единой капли дождя. Она гремит в небе, похожем на котел с расплавленным свинцом.