Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– И, чтобы поощрить трактирщика, Цирюльник заказал еще эля.

Глаза трактирщика по-прежнему ничего не выражали.

– Освальд Суитер, – шепнула ему жена, подавая выпивку.

– А, ну конечно же! Сестра Суитера, – воскликнул трактирщик, принимая от Цирюльника плату.

Освальд Суитер был местным кузнецом; он не уступал Цирюльнику по толщине, но у него были сплошные мускулы. Выслушал он их, слегка хмурясь, потом, словно бы нехотя, заговорил:

– Делла? Да, я принял ее. Родная же кровь. – Взял щипцы и задвинул разогретую до темно-вишневого цвета заготовку поглубже в мерцающие угли.

– Моя жена встретила ее радушно, да только у Деллы настоящий талант к безделью. Ну, женщины и не поладили. Через полгода Делла от нас уехала.

– И куда же? – спросил Роб.

– В Бат.

– А в Бате что ей делать?

– Да то же, что и здесь делала, пока мы ее не выгнали, – тихо проговорил Суитер. – Она уехала с мужчиной, похожим на крысу.

– Она много лет жила в Лондоне по соседству с нами, и там все считали ее порядочной женщиной. – Роб хотел быть справедливым, хотя ему Делла никогда не нравилась.

"– Ну что же, молодой сэр, нынче моя сестра сделалась девкой. Она скорее ляжет под кого попало, чем станет трудиться ради хлеба насущного. Где собираются шлюхи, там вы ее и найдете. – Суитер вытащил из углей заготовку, уже раскаленную добела, и положил конец разговору, взявшись за молот; снопы жалящих искр долетали до них и за порогом кузни.

Роб с Цирюльником направились вдоль побережья, и тут на целую неделю зарядили дожди. Но однажды утром они выбрались из-под повозки, из своих отсыревших постелей, увидели, что день наступил теплый, небо безоблачное, солнце светит ярко – и тут же позабыли обо всем, кроме блаженного ощущения свободы.

– Давай-ка прогуляемся по миру, с которого смыты все грехи! – радостно воскликнул Цирюльник, и Роб безошибочно угадал, что он хочет этим сказать: да, Роба подгоняет тревога и желание во что бы то ни стало отыскать своих братьев и сестру, но он молод, здоров, он живет и может насладиться таким чудесным днем.

Они громко, восторженно пели: и церковные псалмы, и похабные песенки, а в перерывах трубили в рог, и пение куда громче возвещало об их присутствии в этих краях. Они медленно продвигались по тропинке в лесу, погружаясь попеременно то в тепло солнечных лучей, то в прохладу свежей зелени.

– Чего еще ты можешь желать! – произнес Цирюльник.

– Оружия! – не раздумывая, выпалил Роб.

– Оружие тебе покупать я не стану, – отрезал Цирюльник. Улыбка сошла с его лица.