Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Сколько за точно такой же, и к нему в пару кинжал? – Названная сумма превосходила годовой заработок Роба.

– Половину надо уплатить сразу, если решите сделать мне заказ, – добавил Маултон.

Роб сбегал к повозке и вернулся с кошелем, из которого быстро отсыпал требуемые деньги.

– Мы вернемся сюда через год, потребуем заказ и доплатим остаток, – сказал он, а кузнец кивнул головой и заверил, что оружие будет ожидать заказчика.

Несмотря на потерю Инцитата, сезон у них прошел исключительно успешно. Перед самым его окончанием Роб запросил у хозяина одну шестую долю доходов.

– Одна шестая моих доходов! Сосунку, которому и восемнадцати еще не исполнилось! – Цирюльник был искренне возмущен, Роб же принял его возмущение спокойно и прекратил разговор.

По мере того как приближался день возобновления годичного договора, волновался и переживал как раз Цирюльник, который отлично понимал, насколько существенно увеличились его доходы благодаря подмастерью.

В деревушке Семпрингем он слышал, как одна больная прошептала своей подруге:

– Стань в ту очередь, к молодому цирюльнику, Эадбурга, – говорят, что за занавесом он прикоснется к тебе.

И еще говорят, что прикосновение его рук исцеляет.

«Говорят, что он и Снадобья продает чертову уйму», – вспомнил Цирюльник с кривой усмешкой.

Он не тревожился из-за того, что к загородке Роба Джереми, как правило, выстраивается более длинная очередь. Право, для своего нанимателя Роб был сущим кладом.

– Одну восьмую, – предложил он наконец. Такое решение нелегко ему далось, но он и на одну шестую готов был согласиться.

К его облегчению, Роб согласно кивнул.

– Одна восьмая – это справедливо, – сказал Роб.

Образ Старика родился в уме Цирюльника. Неизменно озабоченный тем, как разнообразить представления, он выдумал старого распутника, который пьет Особое Снадобье от Всех Болезней, а после начинает приставать к каждой встречной юбке.

– И сыграть его должен ты, – сказал он Робу.

– Да ведь я слишком высокий. И молодой чересчур.

– Нет-нет, играть будешь ты, – упрямо повторил Цирюльник.

– Я же такой толстый – один взгляд на меня, и все сразу всё поймут.

Они вдвоем провели много времени, присматриваясь к старикам, изучая их прихрамывающую походку, покрой одежды, прислушиваясь, как и о чем те говорят.

– Вот ты представь себе, каково это – чувствовать, что жизнь тебя постепенно покидает, – говорил Цирюльник. – Тебе кажется, что ты всегда сможешь удовлетворить женщину. А ты подумай, что состаришься и уже больше этого не сможешь.