Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Это вообще не пергамент, – хмыкнул Карим. – Это называется бумага, изобретение людей с раскосыми глазами, которые живут к востоку отсюда, а они – неверные, но очень умные. У вас в Европе нет бумаги?

– Я ее там никогда не видел.

– Бумага – это всего лишь старые тряпки, размолотые в массу, смазанные животным клеем и пропущенные через пресс. Она недорога и доступна даже учащимся.

Дом Мудрости поразил и ошеломил Роба как ничто иное, виденное им до сих пор. Он бесшумно ходил по залу, прикасался к книгам, запоминал имена авторов, из коих раньше слышал всего несколько.

Гиппократ, Диоскорид, Ардиген, Руф Эфесский, бессмертный Гален… Орибазий, Филагрий, Александр Тралльский, Павел Эгинский…

– Сколько же здесь всего книг?

– Медресе принадлежит почти сто тысяч книг, – гордо ответил Карим и улыбнулся, увидев в глазах Роба недоверие. – Большинство из них было переведено на фарси в Багдаде. В университете Багдада есть специальное отделение, которое готовит переводчиков, и там книги переводят и переписывают на бумаге – на всех языках Восточного Халифата.

В Багдаде огромный университет, в библиотеке которого имеется шестьсот тысяч книг. Там более шести тысяч учащихся, известнейшие преподаватели. Но в нашем маленьком медресе есть нечто такое, чего у них там нет.

– И что же это? – спросил Роб, а Карим подвел его к стене Дома Мудрости, где на всех полках стояли труды одного– единственного автора.

– Вот кто.

В тот день в маристане Роб впервые увидел человека, которого персы величали Князем медиков.

На первый взгляд Ибн Сина вызывал разочарование. Красный тюрбан лекаря на нем выцвел и повязан был небрежно, а дурра – простенькая, поношенная. Невысокий, начинающий лысеть, с крупным, покрытым синими прожилками носом, под белой бородой проглядывают первые складки. Короче говоря, он выглядел как обычный стареющий араб, пока Роб не заметил его проницательных карих глаз – печальных и всевидящих, суровых и удивительно живых – и сразу поверил, что Ибн Сина способен прозревать то, что недоступно взору простого смертного.

Роб оказался одним из семи учащихся, которые вместе с четырьмя лекарями сопровождали Ибн Сину, когда тот совершал обход больницы. В тот день главный лекарь остановился возле циновки, на которой лежал изможденный человек с обтянутыми кожей конечностями.

– Кто из учащихся отвечает за это отделение?

– Я, господин, Мирдин Аскари.