Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Вполне уверен, святой брат. Несколько недель назад он появился на моей пристани и пытался содрать с меня немалый куш за то, что искалечил одного из моих невольников, платить я, разумеется, отказался. А увидев его лицо, я сразу понял, что где-то видел его раньше. Стал вспоминать и наконец вспомнил. Он и есть тот самый еврей из Исфагана, ни малейших сомнений. Развратитель христианок. Тогда, в Персии, христианка уже успела родить одного ребенка от этого еврея и затяжелела от него вновь.

Епископ подался вперед:

– Напоминаю о принесенной торжественной клятве.

Каково же твое подлинное имя, господин?

– Роберт Джереми Коль.

– Этот еврей лжет, – откликнулся Босток.

– Мастер купец, – вмешался монах, – вы видели его в Персии только один раз?

– Да, то был единственный раз, – нехотя признал Босток.

– И вы с тех пор не видели его на протяжении пяти лет?

– Скорее четырех, чем пяти. Но в остальном это так.

– И все же уверены, что это он?

– Уверен. Говорю же вам, у меня нет ни малейших сомнений.

– Вот и хорошо, тэн Босток, – кивнул ему епископ.

– Примите нашу благодарность.

Пока купца провожали из зала суда, церковники не сводили глаз с Роба, а он всеми силами старался сохранить спокойный вид.

– Если ты действительно свободнорожденный христианин, то не кажется ли тебе странным, – сухо вопросил епископ, – что ты оказался перед нашим судом по двум отдельным обвинениям, причем одно касается того, что ты помогал некоему еврею, а второе связано с тем, что ты и сам являешься евреем?

– Меня зовут Роберт Джереми Коль.

Крещен я был в полумиле отсюда, в церкви Святого Ботульфа. В церковную книгу вписано мое имя. Отца моего звали Натанаэлем, он был подмастерьем в лондонском цехе плотников. Похоронен он на кладбище при церкви Святого Ботульфа, как и моя мать, Агнесса, которая при жизни была портнихой и вышивальщицей.

– Вы посещали школу при церкви Святого Ботульфа? – холодным тоном обратился к Робу монах.

– Всего два года.

– Кто преподавал там Священное Писание?

Роб закрыл глаза и наморщил лоб:

– Был там отец… Филиберт.

Да, точно, отец Филиберт.

Монах вопросительно взглянул на епископа, тот пожал плечами и покачал головой:

– Имя Филиберт мне незнакомо.

– Тогда латынь. Кто преподавал латынь?

– Брат Уголин.

– Правда, – откликнулся епископ. – Брат Уголин преподавал латынь в школе при церкви Святого Ботульфа. Я хорошо его помню. Только он умер тому уж много лет. – Епископ потянул себя за нос и, близоруко сощурившись, посмотрел на Роба.