Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Больше двух седмиц я жила, как на иголках, но ничего особенного в Трех Холмах не происходило. В конце концов, страх притупился: ничто плохое не способно жить во мне слишком долго, особенно тогда, когда весна вступает в пору буйного цвета. Ланвэ успел достроить нам надежное стойло, укрепить сарай, поправить забор и уже возвел ребристую основу будущей пристройки к нашей небольшой избушке. А я осуществила еще одну свою мечту: купила молодую козочку, которая теперь вместе с конем щипала сочную весеннюю травку у окраины леса.

Весна пробудила во мне и другую тягу: несмотря на прежние неудачи, я разбила за сараем небольшой огородик. К делу подошла основательно: попросила Энги натаскать плодородной земли у реки и срубить парочку старых деревьев, чтобы не затеняли участок, и засеяла свое детище семенами зелени и овощей.

Пролетела еще седмица, когда в один прекрасный день я остановилась на пороге дома, подняла лицо к солнцу и поняла: во мне зародилась жизнь. Я ведать не ведала, откуда мне пришло это осознание — словно сами старые духи шепнули это мне на ухо.

Но теперь я была уверена: в положенный срок я подарю Энги дитя.

Мне немедленно захотелось поделиться этой радостной новостью с любимым. Ощущая невероятный душевный подъем, я вошла в избу, где Энги возился с прохудившимся седлом, и в горнице словно бы стало ярче. Он поднял на меня глаза, в болотных радужках засветилась нежность."

"— Энги, — выдохнула я, присаживаясь рядом, и обняла его за плечи. — Старые духи благословили нас. Я жду дитя.

Энги сглотнул, ошеломленно глядя на меня.

— Откуда знаешь? Разве еще не слишком рано? — Не спрашивай, откуда. Просто знаю, и все. Разве ты не рад?

— Глупая, — теплая улыбка озарила его лицо, он бросил седло и крепко обнял меня в ответ. — Я радуюсь каждому дню рядом с тобой, любимая. Как я могу не радоваться плоду нашей любви?

Я потянулась к губам Энги за поцелуем, и в этот момент со двора раздалось лошадиное ржание. Энги замер; я чувствовала, как под моими пальцами напряглись его плечи.

— Разве ты не привязывал коня на пастбище? — чувствуя, как холодеют ладони, уточнила я.

— Привязывал, — чужим голосом ответил он и мягко, но решительно отстранил меня от себя. — Это не наш конь. Слышишь? Там не одна лошадь.

— Энги… — кровь отхлынула от моего лица, и душа помертвела.

— Сиди в избе и не высовывайся, — он пружинисто поднялся, снял со стены щит и меч.

— Надень кольчугу! — взмолилась я, но он только повел плечом.

— Некогда. Помни: что бы ни случилось, не выходи.