Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Духи небесные! Я надеюсь, это ты не принцессу нашу в супе сожрал?

— Очень смешно, — надулся Тур. — Ты теперь этой курицей до скончания времен попрекать меня будешь?

Посмеиваясь, я качнула головой и занялась стряпней. Тур, сопя, какое-то время корпел над своими наконечниками, а потом снова заговорил.

— Илва…

— Что?

— А у тебя-то жених есть?

— Что?! — я недоуменно уставилась на него с зависшим в руке ножом. — Ты рехнулся? Это ж какой блаженный ведьму замуж захочет взять?

— Ты ж не взаправду ведьма…

— Ты это людям нашим расскажи.

— Помолчав, я добавила: — Я ведь не помню ничего до того времени, как меня Ульва нашла. Может, я тоже без роду и племени. На что сдалась порядочной семье такая невестка?

Тур опять замолчал на некоторое время, глядя, как в моих руках пляшет нож, а затем неожиданно произнес:

— Ты добрая. И красивая.

Я насмешливо фыркнула, но скорее для того, чтобы скрыть смущение. Удивительно, но когда Хакон говорил мне то же самое, я лишь смеялась в ответ, как он когда-то посмеялся надо мной, но услышать эти слова от Энги было неожиданно приятно.

"— Красотой голода не утолишь и дурную славу не перешибешь.

Наблюдая искоса за ловкими движениями его рук, что прежде казались мне неуклюже большими и способными лишь на разрушения, я несколько раз ловила на себе его задумчивые взгляды.

— Значит, мы оба одинаковые. Никому не нужные.

— Не одинаковые, — теперь я смотрела на него в открытую. — На мужчин сейчас, после войны-то, спрос велик, сгодится и незаконнорожденный. А ты при руках, при ногах, голова на плечах есть.

Хоть и пустая, голова-то, да кто это с первого взгляда заметит?

Мой смешок вынудил Тура недовольно почесать свою пустую голову, но злиться он не стал.

— Ладно, умница наша, скажи лучше, как сейчас с подушным дела обстоят? Сколько уплатить надо?

При упоминании о податях настал мой черед помрачнеть.

— Простой люд должен уплатить двенадцать серебреников за душу, по одному за каждый месяц. Купцы, ростовщики да те, кто батраков и прислугу держит, платят больше — да что мне до них? Но ты не бойся: за тебя, пожалуй, ничего не возьмут.

Каждый подтвердит, что ты только-только в деревню заявился.

— А у тебя… есть столько?

Я виновато опустила глаза.

— У меня есть пять. Семь, если считать те, которые ты дал.

После смерти Ульвы тяжко пришлось. Год неспокойным был — после битв в приграничье мародеров и разбойников развелась тьма-тьмущая. Ко мне тоже заглядывали. Вспоминать о том случае было неприятно и страшно.