Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И то же самое я говорю вам сегодня.

Глубоко вздохнув, Энтони отвел взгляд от родителей:

– Я поеду во Вьетнам.

Сегодня в наших ушах звучат зловещие слова Платона: «Только мертвые увидят конец войны».

В белой кухне повисла тишина. Где-то в другой части дома хлопнула дверь. Двое детей бежали, бежали…

Татьяна промолчала. Александр промолчал, но она ощущала его за своей спиной, чувствовала, как он сжался.

– Ладно, ребята, – сказал Энтони. – После того как я пережил зверские испытания кадетов и моего сержанта по строевой подготовке Короля-Зверя, вы действительно думаете, что я буду сидеть где-то за столом в Разведуправлении?

Он говорил таким пресыщенным тоном, так небрежно.

Он мог себе это позволить. Ему был всего двадцать один год. Им тоже когда-то было по двадцати одному.

– Энтони, не глупи, – сказал Александр. – Ты не будешь сидеть за столом. Это же военная разведка, видит бог! Это поддержка активных боевых действий.

– Как раз в том и дело, па, – я не хочу поддерживать.

Я хочу сражаться.

– Не будь… – Александр остановился, понизил голос. – Не будь глупцом, Энтони…

– Послушай, все уже решено. Я говорил с Томом Рихтером. Все решено.

– Ох, так ты говорил об этом с Рихтером! – Теперь Александр не пытался сдержаться.

– Он хочет рекомендовать меня во Второй воздушно-десантный дивизион группы А, – пояснил Энтони. – Сначала к ним, а на следующем этапе он сможет перевести меня в войска специального назначения.

– На следующем этапе? – недоверчиво повторила Татьяна.

Никто не шелохнулся.

– Мама, папа, вы ведь знаете, что мы воюем, так?

Татьяна опустилась на стул, положила руки на кухонный стол, ладонями вниз. Руки Александра легли на ее спину, на ее плечи."

"– Мам, да ладно.

– Чертовски поздно уже успокаивать твою маму, – сказал Александр. – К чему этот спектакль, Энт? Почему было просто не сказать нам сразу после выпуска, во «Временах года»? Рихтер уже явно все знал… Почему ты и нам не сказал?

Голос Александра звучал просто безумно, но он крепко прижимал ладони к плечам Татьяны.

Она понимала, что ему это нужно, чтобы успокоиться, но успокоить себя она не могла. Татьяна нуждалась в его руках.

– Энтони, пожалуйста, – прошептала она. – Ты не должен никому ничего доказывать…

Энтони был таким высоким, его карие глаза так сверкали, волосы были такими черными… И он был так невероятно молод.

– Я никому ничего не доказываю, – возразил он. – Это нужно мне самому.