Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Они пели песни у костра, которые сочинял друг отца, рыбачили, собирали ягоды...

«Зачем я им? Я им не нужна... Я им не нравлюсь... – так думала Ольга в детстве.

Потом привыкла к такой манере жить, уже не просилась с ними в поход. Более того, когда она стала подростком, родители звали ее с собой. Но Ольге уже было неинтересно в их компании. А вот когда Куропач брал ее на охоту – она мигом собиралась и уносилась в тундру...

Ольга усмехнулась:

– Что сказать тебе, все знающая обо мне подруга? – Ольга поморщилась, глотая горечь, внезапно скопившуюся во рту.

Похожую на ту, которую в детстве разводила слезами. – Выходные моих родителей – не для меня. А разве у тебя было по-другому?

– Моя мама не работала, – сказала Надя. – Она вернулась в свое конструкторское бюро, кода я училась в пятом классе.

Ольга кивнула, она едва слышала, что говорила Надя. Она хотела говорить сама. О том, о чем, казалось, даже не думала.

– Знаешь, мне кажется, что я для родителей... как сон, как воспоминание. Нет, скорее, я повинность, которую они исполнили и свободны.

Они давным-давно свободны от меня. Впрочем, теперь это совершенно не важно.

– К сожалению, неправда, – тихо заметила Надя. – Люди не могут понять, откуда у них чувство тревоги, когда, казалось бы, для нее нет причин. Откуда-то возникают страх, недоверие. А они – из детства. Ты несешь их в себе всю жизнь.

– Ох, ты меня пугаешь. – Ольга нарочито сурово свела брови.

Но Надя продолжала:

– Ребенок должен каждую минуту ощущать любовь родителей, причем обоих.

Тогда он отдаст собственным детям свою любовь. Потому что будет знать, что это такое.

Ольга молчала. Конечно, она понимала, о чем говорит Надя и почему. Посмотрела на пол, наклонилась, подняла бумажный жгут. Расправила на столе, снова получилась салфетка, но уже потертая жизнью."

"– Знаешь, я тебе очень благодарна, – наконец сказала она, глядя на подругу. – Ты здорово мне прочистила мозги... тогда. Помнишь? – Надя кивнула. – Надо же. – Ольга покачала головой. – Не могу поверить, что я собиралась стать матерью-одиночкой.

Но скажи, Надя, ты ведь не станешь спорить, что полно людей, которые выросли только с матерью и прекрасно себя чувствуют!

– Это то, что ты видишь снаружи. Многие не похожи на тех, кого отвергали в детстве, – тихо говорила Надя. – Они даже добились успехов, многие – больших. Но сделали это они еще и потому, что старались заглушить старую непонятную боль. Они спасались от нее тем способом, которым могли.

– Но результат-то есть...