Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ей бы замолчать, сделать вид, что размышляет, но она говорила:

– Было бы для души что-то наподобие атропина, которым расширяют зрачки у окулиста, вот тогда бы...

– Опасная мысль, Ольга, – предупредил Николай."

"– Понимаю, – она вздохнула. – Все полезли бы в душу в грязных ботинках. – Она засмеялась, но сама почувствовала, что смех похож на истерический.

– Тебя что-то тревожит, – тихо заметил Николай.

Ольга не собиралась говорить правду Николаю, но его бархатный голос, голос священника, действовал на душу, как атропин на зрачок.

Ольга чувствовала, что готова рассказать ему почти все, что открыла Наде...

На помощь поспешила Надя:

– Николай, малышка тебя так ждала...

Ольга увидела, как засияло лицо отца, посветлели глаза, а губы сами собой складывались в трубочку, готовясь целовать ребенка. Вот он, отец. Сердце Ольги упало на самое дно. А что хотела сделать она? Навсегда лишишь своего ребенка такого восхищения?

Николай ушел.

– Все хорошо, Ольга, – тихо сказала Надя. – У тебя будет все, твое. Не примеряй на себя чужое.

«Сеанс воспоминаний окончен?» – насмешливо спросила она себя, плотно закрывая глаза.

В купе было тихо, даже сосед напротив перестал всхрапывать. Легкий туман клубился перед глазами, она помнила такой – он поднимается из распадка на плато Путорана. Рядом с ней стоял ее друг, Хансута Вэнго по кличке Куропач.

– Ты когда-нибудь видела, как дерутся за место шмели? – спросил он.

– За место? За какое? За первое? – рассеянно спросила она. Туман не просто туманил взгляд, он проникал внутрь.

– За единственное. На цветке, который им показался самым сладким.

– Нет.

– Они делают это так же, как люди. Пинаются, толкаются. Кто-то один побеждает. Тебе тоже придется это делать там, в Москве. Вернешься, когда надоест?

Она засмеялась.

– А если не надоест?

– Я бы хотел, чтобы надоело, – признался он. – У меня такие планы...

Ольга знала, что в эти планы входит и она. Но не была уверена, что ее собственные планы когда-то пересекутся с его. Даже если она вернется в Арктику.

А она вернется.

«Вер-нется... Вер-нется... Вер-нется...» – поскрипывал вагон, раскачиваясь на стыках рельсов. Ольге казалось, что над ней не серый потолок вагона, а полог из Путоранского тумана, вроде тех, что делают из марли, спасаясь от жужжащего гнуса тундры. Почувствовав себя защищенной, Ольга заснула.

Ответ Зое Григорьевне был готов. Но обед – еще нет. Как всякий человек, принявший решение, которое далось не просто, Ольга испытывала небывалую легкость.