Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Злость, как бывало почти всегда, прибавила ему сил, и с запланированными на сегодня подготовительными работами в квартире он справился неожиданно быстро — еще и двенадцати не было, а Павел уже вынес на помойку ободранные обои, оббитый старый кафель и массу каких-то гнилых досок и пустых коробок, оставшихся от прежних хозяев на двух балконах. Потом долго стоял под душем — горячая вода сегодня шла, — потом порылся в сумках, соображая, во что бы переодеться, обругал себя за то, что так и не купил утюг, выбрал не слишком мятые летние штаны и совсем не мятую новую футболку, решил все-таки последовать совету Макарова и перевезти к нему вещи до поры, отволок барахло в машину и с чувством выполненного долга покатил к другу, по пути заезжая в какие-то магазины, — не покупал ничего, просто так, разведка на местности.

А потом выяснилось, что спортивный клуб «Федор» оказался тоже почему-то по пути, и Павел притормозил и возле него тоже. Зайти, что ли? Двадцать минут второго. Зоя сейчас в зеркальном зале гоняет своих «жирных тётьков», а карликовые бегемоты потихоньку расползаются с балкона, уступая наблюдательный пункт Серому.

Вот ведь не повезло, ч-черт… И чего ж ему так не везет-то? Чужое лихо ветреное, а зацепило, как багром за ребро. Наверное, с его психикой что-то сильно не так. Наверное, следует подлечиться.

Ладно, лечиться будем потом. А пока можно еще разок выйти на этот дурацкий балкон, посмотреть издалека… Так, на всякий случай. Может, на самом деле там и нет ничего интересного, может, придумал он сам, как всегда, что-то интересное на ровном месте… Как говорит Макаров, лучшее средство от любви с первого взгляда — это посмотреть второй раз.

Павел повертел головой, — полированного корыта рядом с клубом не было. Понял, что обрадовался этому, — и тут же устыдился своей радости. Господи помилуй, да что ж это он себя так ведет-то? Ему все-таки уже не пятнадцать лет!

Когда ему было пятнадцать лет, он сильно страдал от безответной любви.

Даже стихи начал писать, но тетя Лида это дело пресекла в момент. Ознакомилась с одним его произведением — тоска, одиночество, душа страдает, сердце рыдает, она не вернется, жизнь разобьется и все такое — и утешающе сказала:

— Это еще полбеды, ты, Павлик, хоть не совсем глупый, у других-то еще смешнее получается. Чистые гормоны, никакого таланта. Ты лучше спортом посерьезней займись, очень помогает.

Тогда он за «никакого таланта» обиделся на тетю Лиду.