Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Густо намазанные ресницы слиплись от недавних слез, а уголки ярко накрашенного рта были скорбно опущены — почти детское выражение горькой обиды. Одной рукой Зоя терла бедро над коленом, а другой — небрежно выдирала из прически красные растрепанные цветы.

— Что? — помолчав, спросила она совершенно спокойным, даже приветливым тоном. И улыбнулась от уха до уха. — Что случилось… э-э-э… Павел? Анечка не захотела молочный коктейль делать? Ай-ай-ай… А вот мы сейчас ее попросим как следует!

Опять она черт-те что из себя изображает.

Зачем, спрашивается? Ведь только что плакала.

— Кто вас обидел? — ляпнул он, не успев подумать.

На миг в ее глазах мелькнула растерянность, почти испуг, а потом она зажмурилась, запрокинула голову и заливисто захохотала, закрывая лицо руками, приседая, раскачиваясь и с трудом вскрикивая сквозь хохот:

— Ой, не могу! Меня — обидели? Ой, умру сейчас… Обидели?! Меня! Ой, кому сказать — не поверят!

Это было сделано очень натурально. Однако — сделано.

Люди, которым весело, в жизни так не смеются. Так смеются на сцене хорошие актеры — очень красиво, очень заразительно, так, чтобы зрители поверили. Павел никогда не любил театр.

Он минуту молча смотрел, как она хохочет, а потом опустил глаза, потому что больше не мог на это смотреть… И тут же увидел жуткий багровый синяк, светящийся сквозь драный черный ажур колготок. Вот черт. Скотина. Ублюдок. Если Андрюша с наивными глазами не поломает этому подонку грабли, он, Павел, сам этим займется.

Зоя быстро закрыла синяк ладонью, и Павел поднял глаза. Зоя уже не смеялась. И даже не улыбалась. Более того — она хмурилась и смотрела на него холодно и подозрительно.

— Кто? — злобно рявкнул Павел и, заметив, как в глубине холодных глаз что-то дрогнуло, попытался сказать спокойнее: — Зоя, вы должны сказать мне.

Она опустила глаза, передернула плечами и сердито ответила:

— Какая разница?.. Глупости все это. Издержки профессии. А потом — вам-то до этого какое дело?

А правда — ему-то до этого какое дело? Ему уже два часа назад пора было возвращаться домой.

А лучше бы и вовсе не тащиться сюда с Макаровым. И никогда не видеть эту Зою с ее ужимками за стойкой бара, с ее сумасшедшим танцем, с ее багровым синяком на нежной, как у ребенка, коже… Какое ему до всего до этого дело?

— Не знаю, — честно сказал Павел не так ей, как себе. — Я пока не знаю, какое мне дело… Но какое-то, наверное, есть.