Лихой гимназист читать онлайн

В сумрачной пустой комнате, похожей на тюремную камеру, в которой не было даже кровати, в углу, обхватив колени руками и уткнувшись в них носом, сидел лысый человек, облачённый в лохмотья.

— Кто это? — спросил я.

— Княгиня Орлова, — ответил Давыдов.

Он приказал опереть дверь, и охранник послушался. Дверь издала страдальческий стон, открывая нам путь в мрачную зловонную дыру. Давыдов вошёл первым, я — следом, охранник остался снаружи.

Сидящая в углу женщина подняла лицо. По её тощей высушенной физиономии было невозможно определить ни пол, ни возраст.

Бледная кожа чернела прожилками, а глаза горели диким безумием. Длинные костлявые пальцы походили на звериные когти.

Пациентка издала душераздирающий вопль и, вскочив, ринулась на нас. Такого я никак не ожидала. Это жуткое человекоподобное существо оказалось совсем близко, бешеные глаза заглянули мне в душу, ещё секунда и…

Давыдов выкинул вперёд ладонь, и чёрная дымка сбила пациентку с ног. Та завыла, словно волк на луну, и уползла в угол. По спине моей побежали мурашки.

Женщина эта даже на человека не была похожа — скорее на взбесившегося мертвеца.

— Пойдём дальше, — произнёс Давыдов таким будничным тоном, будто мы ходили по музею, рассматривая экспонаты. — Она уже три года здесь. Боюсь, безнадёжна.

— Что вы с ней сделали? — спросил я, когда мы вышли в коридор и охранник запер дверь.

— Не мы, — ответил Давыдов. — Бесы.

Мне не очень хотелось заходить в остальные камеры, но этого и не потребовалось. Давыдов просто открывал окошки, показывая пациентов и называя фамилии.

Почти все узники оказались представителями крупных дворянских родов. Некоторые смирно сидели в углу, другие бродили по камере а, увидев нас, бросались с жутким оскалом к двери, третьи валялись на полу в собственных фекалиях. Один стоял, уткнувшись носом в угол, и завывал, наполняя подвал заунывной музыкой безумия, от которой можно было самому свихнуться. Я с сочувствием посмотрел на охранника. Не повезло бедолаге с работой.

Когда мы, наконец, закончили экскурсию и вышли на улицу, я вздохнул с облегчением.

Ещё никогда мне не доводилось присутствовать в подобных местах, ещё никогда я не испытывал такого омерзения.

— Все они — представители уважаемых семейств, — объяснил Давыдов. — Здесь их содержат родственники. Дело это, понятно, не дешёвое. Тех, кто не может оплатить лечение, приходится просто уничтожать.

— Гуманнее было бы и эти перебить, — заметил я, поморщившись, поскольку жуткие оскаленные лица до сих пор стояли перед глазами.