Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Под предлогом того, что негде квартировать офицерам, создал какую-то специальную жилищную комиссию, которая начала выявлять в Одессе излишки жилья… Домохозяев обязуют принимать войска на постой за чисто символическую плату, гораздо ниже рыночной… Люди в панике, горком завален жалобами… Зато армейские его боготворят…

— Не скажи, — помотал головой Кириченко. — Мне доложили, шо недавно кто-то из военной прокуратуры к нему на доклад пришел. И показалось ему, шо прокурор постучал тихо… Так он ему по-пластунски приказал по кабинету ползать.

Боевому офицеру, полковнику…

— Во-во, Алексей Илларионович, — горячо поддакнул Кумоватов. — Значит, и тут свои порядки развел… Это ж диктатура просто какая-то, как вы думаете? Прямое попрание советских законов! А сейчас маневры эти дурацкие… Согласитесь, что при генерале Юшкевиче такого не было…

— М-да, — хмыкнул Кириченко. — А я его недавно просил обкому три трофейные машины продать, взамен этого барахла… — Он кивнул на ЗИС. — Отказал. Причем не мотивировал вообще никак… Нет, и все.

— Кириченко покосился на собеседника. — Знаешь, как он меня за глаза называет?.. Одессит в худшем смысле этого слова.

— Ай-ай-ай, — покачал головой Кумоватов. — Ну, надеюсь, такому положению сохраняться недолго…

Кириченко повернулся к коллеге, внимательно посмотрел на него. Лицо Кумоватова покрылось красными пятнами.

— То есть… я хотел сказать… — сипло проговорил он и запнулся, прочищая горло. — Я надеюсь, что вы разделяете мою позицию… Поэтому и попросил встречи с вами, Алексей Илларионович.

Вот. И если вы… будете предпринимать какие-то шаги, то я… и весь горком… Чем скорее, тем лучше, — невнятно закончил он свою мысль.

Вместо ответа Кириченко кивнул и, развернувшись, двинулся по направлению к машине. Взялся за ручку дверцы, распахивая ее.

— М-да, — с неожиданной задумчивостью пробормотал он, глядя на Кумоватова. — Он, понимаешь, приехал и уехал… А нам тут жить.

Глава пятнадцатая"

"Кречетов стоял перед зеркалом, проверяя, как сидит на нем штатский костюм. Недовольно покосился на наваченные плечи — этот писк моды ему вовсе не нравился, но что поделаешь?.

. Пробежался глазами по отутюженным стрелкам на брюках, начищенным ботинкам. И тут услышал из соседней комнаты тихий плач. Осторожно ступая, подошел к постели. Тоня, свернувшись на покрывале клубочком, плакала тихо, обиженно. Как ребенок.

— Тонюш, — чуть слышно произнес Кречетов, обнимая ее за плечи. — Что случилось?

Вместо ответа Тоня вскинула на него заплаканные глаза.