Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Обычная женская истерика. У них это бывает…

— Да-да-да, вы правы, у них это бывает, и еще как бывает! — горестно закивал стекольщик, продолжая путь…"

"Сжав зубы, Кречетов торопливо перенес неподвижное тело Тони на стол, зло спихнув с него раскрытый портфель. Сбегал в ванную комнату за тряпкой, быстро замыл следы крови на полу. Голова гудела. Он вынул пистолет — стекольщик мог оказаться настырным и запомнить номер дома, а то и, чего доброго, заявить в милицию, — но тут же сунул его обратно в кобуру. Отшвырнул мокрую от Тониной крови тряпку и тяжело опустился на пол, касаясь пальцами безвольно свисающей девичьей руки…

— Вы идите, — просипел за спиной Штехель, продолжая звякать лопатой.

— Я один закончу.

Кречетов обернулся, взглянул на небольшой земляной холмик, выросший над ямой, и снова оцепенело уставился на море. Луна стелила на спокойные волны серебряную дорожку. Внизу, у подножия холма, ровно шуршал прибой.

— Ее искать будут, — одышливо прошамкал Штехель, бросая лопату на холмик и вытирая руки.

— Никто ее искать не будет, — криво усмехнулся Кречетов.

— Она одна, что ли?..

— Одна. Родители погибли. Старшая сестра замужем в Саратове…

Они помолчали.— Скоро светать начнет, — осторожно проговорил Штехель.

Кречетов медленно отвел взгляд от моря.— Штехель, ты когда своего племянника на смерть послал, что чувствовал?

Штехель вздрогнул, провел измазанными землей дрожащими руками по остаткам волос.

— Я уже давно ничего не чувствую…

— Хорошо тебе, — скрипнул зубами Кречетов.

— Бугорок с землей сровняй… По грузовикам все в ажуре?

— Так точно, — с трудом справившись с собой, кивнул Штехель. — Все тяжелые, как вы приказывали.

Военный эшелон — полтора десятка пустых теплушек, задействованных в переброске войск Одесского гарнизона в Молдавию и теперь возвращавшихся обратно, — втянулся в хилый южный лесок, неведомо когда и чьей волей высаженный здесь, посреди степей. Плохо прижившиеся в теплом климате северные деревья не поражали ни толщиной стволов, ни высотой, ни густотой кроны.

В подлеске бурно рос густой, в рост человека, кустарник.

Из-за поворота навстречу поезду показался чумазый, одетый в рвань цвета хаки пацан с красным галстуком в руках. Он отчаянно размахивал галстуком над головой и орал что-то, неслышимое из-за расстояния и шума поезда.

— О, размахался! — пренебрежительно произнес начальник охраны состава, молодой лейтенант, стоявший в будке паровоза рядом с машинистом и его помощником.