Лишняя Принцесса (СИ) читать онлайн

Разве что попытаться найти свою коробку? Вот этим я и занимался с восемнадцати лет, после того как ушел из дома.

Пришлось мне, конечно, нелегко: классический ботаник, заучка и книгочей не слишком хорошо вписывался в суровую действительность. Мне помогла привычка приспосабливаться, не лезть на рожон и держать язык за зубами, не демонстрируя собственную начитанность, а также неплохая физическая подготовка, за что большое спасибо Костику: в последние школьные годы за компанию с ним я стал бегать по утрам и даже посещал тренажерный зал, не особенно, правда, там преуспев.

Но сил все-таки накопил. К тому же я почему-то нравлюсь людям, что не перестает меня удивлять: себе-то я нравлюсь не слишком.

Отслужив в армии, я почти десять лет скитался по миру: работал на стройках, в геологических партиях и археологических экспедициях, путешествовал автостопом и однажды даже совершил почти кругосветное путешествие на парусном катамаране - в компании таких же безумцев. Тараканы у нас в головах были, конечно, разные, но количество примерно одинаковое.

Человека с точно такими же, как у меня, тараканами я так и не встретил.

Не встретил и девушку, которую счел бы достойной спутницей жизни: те, кто западáл на меня, не привлекали, а те, что нравились, не считали меня достойным внимания. Честно говоря, радости секса манили меня гораздо меньше, чем радости познания. Я искренне не понимал, зачем так стараться ради почти незнакомой девушки: ухаживать, выпендриваться, дарить подарки, говорить комплименты.

Все для того, чтобы испытать пусть и острое, но такое короткое удовольствие? И о чем с ней потом разговаривать? Костик, который как раз очень все это любил и не пропускал ни одной мало-мальски привлекательной девушки, посмеивался надо мной: ""Велика Федора, да дура, а Иван мал, да удал!"": действительно, я был выше ростом и гораздо привлекательнее, а толку-то?

Впрочем, где бы и с кем я ни был, я всегда чувствовал себя не полноправным участником событий, а скорее сторонним наблюдателем и исследователем, проявляя ко всему тот же этнографический интерес, который когда-то испытывал к родителям, учителям и одноклассникам.

Не знаю, почему так.

Все вышесказанное было, собственно, вступлением. Сейчас я должен бы встать в позу и торжественным тоном провозгласить нечто в духе Данте: ""Земную жизнь пройдя до середины, я очутился в сумрачном лесу"", но это не будет правдой хотя бы потому, что 29 лет вряд ли представляют собой середину жизни человека.