Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Почта приходила ежедневно со специальным транспортом - быстролётными золотыми шируку, которые преодолевали разделяющий нас океан за восемь часов. Кроме того, нас соединяла шоэния: это трудно объяснить, но я всегда знал, когда Ааш-шу думает обо мне и каково ее настроение. Мы оба сильно тосковали в разлуке, что не помешало мне совершить поступок, которого я так себе и не простил. Но обо всем по порядку.

Иногда я выбирался на рынок - просто погулять в одиночестве, поглазеть по сторонам, выпить немного пряного вина, купить какую-нибудь забавную ерунду для Ааш-шу: колокольчик, призывающий ветер, или инкрустированную раковинками киюю расческу.

Гулял я в одежде обычного колониста, а не в синем наряде, который стал носить после ""обручения"" с Ааш-шу. Один раз я вышел на рынок в синем - на меня все испуганно косились, лишь один старик-бивану цепко ухватил за рукав и принялся допрашивать:

- Ты кто такой? Почему носишь синее, словно ты один из шу-иннов? А ты ведь никакой не шу-ин, проглоти тебя рыба окои! Ростом, однако, не вышел.

И цвет кожи, как у какого-нибудь занюханного заэтану!"

"Я кое-как от него отбился и с тех пор надевал на рынок полосатые штаны и куртку с капюшоном, чтобы уж совсем не отличаться от заэтану. Во время одной из таких прогулок я наткнулся на знакомого коротышку Айомхара, который страшно обрадовался нашей встрече и потащил меня отметить это событие в кругу соплеменников - момоги приехали на рынок большой компанией, чтобы продать партию сыра и купить новую упряжь.

А один из них собирался жениться, поэтому искал хороший жемчуг для подарка невесте. Так что поводов для пьянки было много. Ну, мы и напились. Сначала пили ягодное пиво и пряное вино, а потом...

Потом Айомхар потащил меня к косой Мири, которая держала вовсе не ночлежку, а натуральный бордель. Нас там угостили контрабандной хвойной водкой, так что дальнейшие события я помню смутно.

Перед нами плясали красивые девушки заэтану и бивану, едва прикрытые бусами и символическими лоскутками. Два невозмутимых бивану играли на дудках, один брякал в бубен - их зеленые волосы были скручены в дреды, унизанные ракушками. Потом одна из девушек бивану оказалась у меня на коленях. Потом...

В общем, утром, как и следовало ожидать, я очнулся со страшным похмельем и в одной постели с зеленокожей девушкой.