Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А мне с каждым днем все это кажется еще большим фарсом. Зато Лариса Николаевна рада за нас до чертей и не скрывает этого.

- Вот распишитесь, переедете к Мишке. У него квартира трехкомнатная хорошая, в городе, его на повышение как раз продвигают. Они… с дочкой моей покупали и ремонт делали, потом сдавали. Вам там с Льдинкой не тесно будет. А я к вам приезжать буду…Молодым самим жить надо. Без нас, стариков. Город хороший…большой. Миша не говорил тебе?

Странное ощущение. Я как не своей жизнью живу.

Как будто себя со стороны вижу. Марионетку какую-то. Куклу без чувств, эмоций, без каких-либо ощущений. Только любовь к сыну переполняет. И ничего больше. Мертвая. И жизнь какая-то чужая….мне иногда кажется, что я не Марина. А дочка Ларисы Николаевны, и это Марина на самом деле умерла, и ее похоронили.

- Уже решили с Мишей, когда распишетесь?

- Нет. Пока не решили.

- Решайте. Говорят, скоро черте что твориться будет. Какой-то переворот намечается…перед выборами что угодно может быть.

Новости эти как включишь, так и волосы дыбом. Как фильм ужасов.

Мне все больше нравилось быть одной. Ходить с ребенком по парковым дорожкам. Не слышать уговоры Ларисы Николаевны, не видеть преданные глаза Михаила. Чувствовать себя в какой-то мере свободной. Вот это ощущение, что я им обоим обязана, что я перед ними в долгу, мешает жить, мешает быть полноценно счастливой с моим сыночком.

Может быть, я неблагодарная дрянь, но я ужасно устала чувствовать себя обязанной.

И я совершенно не представляла, как перееду в квартиру к Мише и что именно буду там делать.

Хотелось сбежать. Очень далеко. Сбежать так, чтоб не ощущать вот это давящее чувство вины.

И когда я совершенно одна гуляла по узким дорожкам парка, ощущение свободы возвращалось. Особенно когда смотрела на спящее личико Льдинки, на его сжатые кулачки и светлые прядки волос под шапочкой. Я настолько увлеклась, рассматривая его, что не заметила, как неподалеку остановилась машина, и из нее вышла…Людмила Филипповна собственной персоной.

От неожиданности я замерла и вцепилась в ручку коляски. При виде ее охранников, которые остались стоять у машины, я, наверное, побледнела. Подумала о том, что, если они только приблизятся к моему сыну, я буду рвать их зубами. Сердце заколотилось где-то в самом горле.

- Какая встреча…

Она развела руками и приблизилась ко мне настолько, что я уловила уже знакомый тошнотворный запах ее духов.