Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Дрался он без вывертов, пользуясь нечувствительностью к боли и силой, Азаев же явно учился чему-то.

Я не особо боялся за Стаса – тот был выше и крепче, и никто не вмешивался, а потом…

А потом взвизгнул кто-то из девочек – по-моему, Банни. А потом я чуть не заорал сам и рванулся к дерущимся. И Вовчик. И Таримов. Потому что, в переплетении тел, отчётливо мелькнуло лезвие.

– Растаскивай их нахуй! – заорал Вовчик и принялся без жалости пинать клубок тел. Но было поздно. Я видел лицо Стаса – совершенно безумное, Азаева, у которого кровь текла по подбородку, две широкие ладони – белую, с разбитыми костяшками, накрывшую другую – смуглую, с чёрными волосками на фалангах, длинное лезвие и кровь – яркую-яркую, быстро пропитывающую белый шёлк спортивных штанов.

Стаса оттащили от Азаева, которого он, напоследок, пнул по рёбрам.

– У него кровь, бля…

– У Стаса тоже! – это Банни. – Стас, очнись, щас придёт кто…

Где-то разбилась бутылка.

– Ёб твою мать, директор идёт, валим нахуй!

Кто-то побежал, кто-то что-то опрокинул.

Возле Азаева осталась пара его друзей, которых я так и не научился различать, а вот Таримова с Асланбеком не было. Вовчик пытался удержать Стаса, который, похоже, совсем слетел с катушек и рвался добить противника, хотя у самого от рубашки был клок отхвачен."

"– Что тут… Ах, бедный мальчик! Мурат! – это директор явился, надо же, как вовремя, а с ним физрук и завуч по воспитательной работе. – Скорую вызывайте! И милицию! Тут поножовщина!

Поножовщина… Я всё никак не мог отвести взгляд от валяющегося на полу ножа.

Красивый складной нож. Рукоятка украшена металлическим ягуаром.

– И пили, – директор повёл носом, – дайте хоть водки, мальчику надо рану промыть!

– Это Комнин, – запричитала Люська, которая тоже осталась, подавая директору бутылку, правда, не с водкой, а с джином, – это у него был нож, он его выиграл…

– Да понятно. В карцер его отведите!

– У него тоже рана, – завопила Банни, – у него кровь течёт, ты, блядь крашеная, нехуй бутылку лапать, не твоё!

– Рот закрыла, сучка ёбаная!

– Обе заткнулись, – Татьяна Павловна, педагог со стажем, – и марш отсюда! Дай сюда бутылку… Ничего себе, – она покосилась на этикетку, потом на столик, где кое-что ещё осталось.

– Этого – в медпункт! Этого – в карцер! Все остальные – по своим комнатам и не рыпаемся! – Она наклонилась поднять нож, но её остановил директор, я уловил только «Милиция… Отпечатки...».

Физрук подошёл к Стасу с некоторой настороженностью – тот был ещё не вполне вменяем.