Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ты, конечно, сразу в рай,

А я, не думаю, что тоже…»

Я развернулся к сцене и офигел. И не я один. Макс залез на сцену и теперь пел – вместе с магнитофоном. И двигался – странно, неуверенно, как будто вот-вот запнётся, но каждый раз оставался на ногах.

«Хочешь сладких апельсинов…»

Я не люблю сладкое!

«Хочешь вслух рассказов длинных?»

Макс повернулся и медленно, запинаясь, спиной пошёл к краю сцены, аккуратно переступая через шнур микрофона.

«Хочешь я взорву все звёзды

Что мешают спать?»

Дойдя до края, он остановился и вдруг начал заваливаться со сцены, я дёрнулся к нему, но он вдруг одним движением выпрямился и резко, перестав шататься, развернулся.

Он улыбался, он сделал это нарочно. Все пялились на него, ну зачем, зачем он так выпендривается, придурок!!! Убить его мало!!!

«Пожалуйста, только живи"

"Ты же видишь – я живу тобою…»

Теперь он сидел на сцене, свесив одну ногу вниз, и не смотрел никуда, просто пел поверх голоса этой, как он её назвал – Земфиры, на кассете.

«Моей огромной любви

Хватит нам двоим с головою…»

Все смотрели и я не мог подойти к нему, как хотелось, вплотную.

«Хочешь море с парусами?»

Хочу.

«Хочешь музык новых самых?»

Всего хочу!

«Хочешь я убью соседей,

Что мешают спать?»

Я их и сам убью!

«Хочешь солнце вместо лампы?»

Теперь он танцевал с микрофонной стойкой в руке, крутил её, как… Танцевал с ней, как с человеком, не топтался на месте, а двигался так легко, как будто он на льду, а не на нашей оргалитовой сцене.

– Нет, ну, нифига себе, – услышал я, – нет, ну почему все классные пацаны обязательно пидоры?

«Хочешь за окошком Альпы?»

– Эй, хорош там своё ко-ко-ко устраивать! – крикнул кто-то.

Убью! Но я не мог оторваться, смотрел, смотрел, как он медленно, обнимая эту дурацкую стойку, танцевал – вальс, что ли?

«Хочешь, я отдам все песни

Про тебя отдам все песни яяяя…»

– М-макс, харэ тупить, слазь давай! – говорить было трудно, но мне не хотелось, чтоб кто-то на него смотрел, – такого. Никто этого тут не заслужил. Макс – мой, пока он здесь, до последней минуты, пока он здесь – он мой.

Больше он не пел, ушёл к Рэю, они перебирали там кассеты, а я стоял, ни о чём не думал, не отвечал на вопросы, ничего не говорил. В голове крутилась песня, я её и раньше слышал, эту кассету у нас всегда ставят в конце, музыка не для танцев, чтоб уже расходились… Как он сказал, Земфира? Ну да, точно, «Брат 2»… Что-то такое мелькало в титрах, кажется…

До комнаты я его почти на себе дотащил, он вырубился совсем.