Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

У тёмненького тело было накачанное, тоже с какими-то татухами – вот откуда Макс этой фигни набрался. Макс…

Я вспоминал его, глядя на экран, глядя на то, как двое парней целовались, лизали друг друга, как брюнет поставил блондина-«вродероджера» раком и принялся (ёб твою мать!) вылизывать ему прямо там!!!, а потом надел презик и засадил. И трахал его, а тот только глаза закатывал. Вовчик в этот момент так задышал, что даже носом засвистел.

Я не отрывал глаз он монитора, ничего не замечая, и вздрогнул, когда он меня за руку взял.

Ладонь у него была горячая и липкая, и он мою руку потянул к себе, я на ощупь, под одеялом, нашарил его член – твёрдый, горячий, гладкий, окруженный волосами. И что делать, я знал, хорошо знал, и он тоже, я почувствовал, как он засунул свою руку мне в трусы. И мы не смотрели друг на друга, и я даже на экран толком не смотрел."

"Потом мы лежали молча. Я глядел на потолок – тёмный (никакого вечного фонаря за окном), только иногда по нему свет двумя полосками проходил сквозь шторы – машины ездили.

Тут, рядом. Странно как-то. Я уже совсем забыл о таком, хотя, когда дома жил, тоже часто просыпался, смотрел на эти полоски и мне всегда казалось, что если кто-то куда-то ночью едет, то, наверное, по совершенно необычным делам. Представлял себе бандитов, ментов, пожарку, скорую и опаздывающих в аэропорт. Мне никогда не приходилось по ночам ездить и казалось, что это должно быть очень увлекательно. Вовчик всё вздыхал и ворочался, а я лежал на спине и не мог уснуть.

Меня словно встряхнуло – впервые с момента отъезда Макса я почувствовал, что ещё живой. Так совпало – поездка, драка, порно это…

– Стас, ты спишь? – задал Вовчик один из самых дебильных вопросов в мире.

– Нет.

– Стас, ты только не залупайся на меня завтра… Ага?

– Да ладно, чё такого-то, расслабься.

– Не, ну, ты просто, ну… Ну, ты всегда... это, а тут вдруг это – р-раз!

Дохуя понятно объяснил, конечно.

– Да ладно тебе… Только не трепись, хорошо? А то живым не будешь!

– Да я чё, не понимаю? Я же, ну… Я же уважаю тебя очень, – Вовчик придвинулся ко мне.

Мы каждый под своим одеялом лежали. Хорошие одеяла – толстые, тёплые. И диван удобный – мягкий, длинный, ноги упираются не в холодную деревянную стенку, а в мягкий подлокотник.

– Стас?

– Чё?

– А у вас с Максом… ну, это… было?

– Ну было.

– Нихуясе! Ну и как? В смысле… ну… ваще – всё?

– Ну да. Тебе-то что? – я вдруг замер.