Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Банни, быстренько, дело есть! Так, пойди найди эту Аню-хуяню и скажи, что если она с Игорем медляк танцевать не пойдёт, я из её брата, нахуй, душу вытрясу и поебать мне на её принципы, парня-хуярня и прочее. И возвращайся. Так, ну что, начинаем сейчас?

Рэй кивнул и я вышел на сцену.

– Так, бля, всё внимание на меня! Танцуем, веселимся, все дела. Если хоть одно пиздоблядское мудопроёбище начнёт хуйнёй страдать… – я взял себя в руки, – в общем, чтоб без всякого. Чинно, культурно. Мебель не ломает, друг друга не убиваем.

Всем ясно?! Кто будет создавать проблемы – пожалеет, что вообще родился!

Народ закивал. Я глянул на толпу – девки в блёстках, пацаны в футболках. Народ развлекаться пришёл. Из колонок понеслось слитное топанье и хлопанье, на которое внизу почти сразу ответили. Ну да, эту песню тут любили, только кассету зажёвывало… Видать, новую купили.

Buddy you’re a boy make a big noise

Playin’ in the street gonna be a big man some day…

Я бросил микрофон на колонку. На этой дискотеке ничего хорошего для меня нет.

Совсем ничего.

You got mud on yo’ face

You big disgrace

Kickin’ your can all over the place…

Теперь дождаться нужного времени. А пока что…. Я знал, куда пойду.

We will we will rock you!

Тут нифига не изменилось. Вот кусок красного бархата – мы накрывали им парту, когда сидели. Здесь я его в первый раз поцеловал. Здесь я ему в первый раз делал минет. Странно, но и тогда, и сейчас я не чувствовал себя униженным. Нисколько. Мне хотелось этого.

Хотелось прикасаться к нему везде руками, губами, языком. Меня возбуждал его вид – его лицо и широкие плечи, и длинные ноги, и член тоже. Да что там! Я, бля, такой урод и извращенец, что по ночам дрочил, вспоминая, как вставлял ему пальцы в задницу, и представлял, что это он делает со мной такое. Если бы у меня была возможность хоть один раз остаться самому в душе, я бы точно попробовал. Сам с собой.

В кармане у меня лежали электронные часы без ремешка, и я следил за временем.

Там, за стеной, играла музыка, кто-то что-то орал в микрофон, а я сидел здесь и думал о Максе Веригине. Где он там? Чем сейчас занят? Наверное, в клубе. Наверное, ему сейчас хорошо и весело. И он точно не думает обо мне, об этом интернате, о нашем с ним первом поцелуе.

А, эту музыку я помню. «Титаник».

«Ты плакал, Стас?»

Я с трёх лет не плакал. Вон – на руке доказательство.

«Я не позову тебя танцевать!»

Понятное дело, я не умею, даже не представляю, как.