Любовь и прочие \ читать онлайн

А эта милая барышня…

— А эта милая барышня, папочка, наша потенциальная сваха, — улыбнулся Тихон. — А это, Ольга, мой отец — Сергей Осипович.

— Вот так дела! И кто же вы нашему Николаше? Сестра?

— Николаше? — удивился Тихон, но отец, проигнорировав его вопрос целиком и полностью, сосредоточился на смеющейся Ольге.

— Нет, я его мать. А вы, выходит, посвящены в жизнь внуков даже больше, чем мы, их родители.

— Это потому, что родители, как правило, заняты своей жизнью, а мы, старики, нажились, и теперь всё для них.

Они нам доверяют."

"Собака дернулась, зацепила поводком пакет, в котором звякнуло что-то стеклянное.

— Пап, ты опять? — нахмурился Тихон. Ольга уловила звенящее напряжение в его голосе и, стараясь не показать своего любопытства, отвела взгляд.

— Мал ты еще учить отца жизни.

— Я и не учу!

— Вот и не надо. Я сам разберусь, не пропащий… — настроение старика, кажется, тоже испортилось, но прощаясь с Ольгой, он все равно улыбался и даже приглашал их с Тихоном в гости.

— Только заранее о визите сообщите. Наварю своего фирменного холодца. Мы его всегда с моей Тасей гостям подавали. Помнишь, Тиша?

— Да уж… — буркнул Гдальский и, обернувшись к Ольге, скомандовал, — ну, что, пойдем?

Ольга улыбнулась на прощание старику и пошла рядом с Тихоном. Легкость в их разговор так и не вернулась. Что-то определенно испортило ему настроение. Прямо не одно — так другое у них.

Глава 11

На удивление, Катя утром вскочила раньше отца и даже взялась за приготовление завтрака.

Тихон поворочался с бока на бок, сунул голову под подушку, но спрятаться от шума в пусть и просторной, но все же квартире-студии не было никакой возможности. Накануне он долго не мог уснуть. Сидел у окна и пил горький чай, который Юрка Смирнов припер ему из Китая.

Поводов для бессонницы у Гдальского было хоть отбавляй. Он томился от неудовлетворённого желания. Прокручивал в голове все те сцены, что случились между ним и Ольгой, и словно на медленном огне поджаривался… А еще Тихон не мог не думать о собственном старике.

Он так боялся, что тот снова запил! Не потому, что был моралистом или фанатичным приверженцем трезвого образа жизни… Нет. Просто Гдальский старший не молодел, а горькая не прибавляла ему здоровья. Совершенно по-детски, но не по-мужски, Тихон боялся, что та и вовсе отнимет у него папку. И тогда он останется один. Теперь уже по-настоящему.

Отец запил после смерти матери.