Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Рассердившись, я отправила ему сообщение, чтобы он забрал свою кофемашину обратно.

На что он ответил, что даже не подумает, заявил, что кофе – это жизненная необходимость, без которой он не сможет просыпаться, и в этом случае будет удерживать меня в постели весь день.

Он умел убеждать. Пришлось искать место для кофемашины на своей кухне.

Глава 18

Гедеон

– Доброе утро, Яна, – мой взгляд задержался на ней дольше, чем необходимо.

– Здравствуй, Гедеон, – ответила она. Я видел, как она сдержала улыбку, приподняв уголки губ.

Надеюсь, Влад не догадается и не увидит, как странно мы общаемся."

"Владислав, стоявший возле меня, помахал Яне и уткнулся в какой-то документ, шагая в сторону своего кабинета.

Мне так хотелось стиснуть Яну в объятиях, но вместо этого я просто попросил ее приготовить мне чай.

– Хорошо, – проговорила она, провожая менеджера странным взглядом.

– Я приду за чаем через пять минут, – сказал я, а затем, незаметно подмигнув ей, направился в репетиционную комнату.

Немного пообщавшись с парнями, я проскользнул на кухню и закрыл за собой дверь.

До чая мне не было никакого дела. Я прижал Яну спиной к двери и поцеловал.

Яна

Целоваться под носом у Владислава было очень возбуждающе.

Нам было так хорошо вместе, мне казалось, что мы движемся к чему-то большему, пусть и маленькими шажками. Мне открылось много новых граней Гедеона, и все они приятно удивляли. Каждая встреча с ним превращалась в захватывающее приключение, а каждую ночь мы сгорали от страсти.

Рядом с ним я превращалась в совершенно другую Яну – свободную и дикую.

Однажды на сеансе в кинотеатре Гедеон решил, что его талантливые пальцы должны в этот момент играть какую-то мелодию на моем теле, да еще в тот момент, когда в фильме кто-то умер. А когда я вся вжалась в кресло, пытаясь не хихикать, он засмеялся, и это было так неуместно: кто-то из персонажей только что умер в фильме. Зрители с передних рядов оглянулись на нас с лютым недовольством, а Гедеон тут же опустил на глаза темные очки, испугавшись, что его узнают.

Это выглядело так глупо, что я сама разразилась диким хохотом.

Рядом со мной он не был суперзвездой. Он позволял себе просто быть собой. Он снимал свою фирменную улыбочку, и я видела его искренние эмоции. Порой я видела маленького, поломанного жизнью мальчика, который потерял часть своей музыки, но упорно пытался ее найти, порой видела Гедеона, у ног которого лежал весь мир. А еще он снова играл мне на рояле.