Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Пришло время завоевать весь мир.

– Ладно… – протянул я, а сам сейчас думал вообще о другом. Почему Яна сбежала, ведь вчерашний вечер был таким волшебным? Сейчас для меня самым важным было – завоевать Яну Одинцову. Весь мир подождет.

Около сотни фанатов папарацци ждали моего появления, и, едва я вышел на улицу, меня оглушил крик, и шанс добраться до машины свелся к нулю. Меня узнали и в мгновение обступили со всех сторон. Служба охраны отеля пыталась навести порядок, но не справлялась с напором. Я любил своих фанатов, но вот журналистов не выносил.

Со всех сторон замелькали яркие вспышки и раздались их глупые вопросы, которые я решил просто проигнорировать. Их всех интересовало только одно: с кем я провел эту ночь.

Девушки и девочки-подростки тянули мне блокноты и листочки, умоляя дать автограф.

Ауч! Кто-то засунул свои холодные руки под мою толстовку, пока я пытался пробраться сквозь толпу. Я поморщился.

Кто-то шлепнул меня по заднице! Дерзкие девчонки!

Они были слишком близко.

Их руки тянулись ко мне со всех сторон.

До машины оставалось всего еще несколько шагов. Я натянуто улыбнулся журналистам, игнорируя их вопросы, и продолжал невозмутимо прокладывать себе путь сквозь толпу. Очередная вспышка ослепила меня.

Я махнул рукой на прощание и забрался в машину, наконец-то оторвавшись от людей снаружи.

Яна

Я прокрутила новостную ленту. Странички переполнены фотографиями Гедеона, окруженного фанатами. Похоже, кто-то из работников все-таки узнал его и выложил информацию в Интернет.

И я чудом избежала этой участи. Хорошо, что я ушла рано утром, когда за окном был рассвет.

На сегодня Влад дал мне выходной, но заявил, что завтра мы с ним должны присутствовать на какой-то важной вечеринке. Основной нашей задачей будет следить за всеми участниками группы, не позволяя им выпить лишнего, так как они должны произвести хорошее впечатление на какую-то известную персону.

Значит, у меня был один день форы, чтобы перезагрузиться.

Перед глазами возник образ спящего Гедеона, и я поморщилась.

Утром я стояла над кроватью и долго смотрела на него, стараясь растянуть этот миг насколько это было возможно. А еще я увидела торчащие из кармана его брюк бумажные салфетки, исписанные черной ручкой. Я аккуратно достала их и увидела строчки новой песни. Наверняка он написал ее, пока ночью сидел в баре.

Мое удовольствие в рыжих блестках солнца на лице твоем,Останься до рассвета, и я сосчитаю их, пока мы вдвоем.