Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вы сводите с ума, — горькая усмешка, — и вероятно сами не осознаете этого… Наваждение какое-то!

Арнар тряхнул головой, и белоснежные пряди взметнулись, завораживая своим танцем. Катарина застонала, отчаянно, тяжело, пытаясь сдержать желание принадлежать этому мужчине здесь и сейчас. Она не могла больше думать о короле, не могла думать о спасении, только бы князь прикоснулся, только бы накрыл поцелуем ее жаждущие ласки уста, только бы погасил пламя страсти.

— Катарина… — ошеломленно прошептал Ранаверн, — что с вами? Вы… святые хранители, вы желаете меня?!

«Он будет считать меня распутницей до конца своих дней, — в отчаянии подумала девушка, — он возненавидит меня!».

— Нет, — стремительно отступая, прошептала Катарина, старательно отводя взгляд, — просто я испугалась и…

Ее стремительно схватили, и мужские губы, удивительно нежные и невероятно страстные прикоснулись к ее губам.

Стон и Катарина обвила его шею руками, прижимаясь сильнее, целуя в ответ, запуская пальцы в белоснежные пряди волос и забывая обо всем…

— Святые хранители, — простонал Ранаверн, сжимая в объятиях стонущую от страсти Катарину.

— Чудо мое… Моя…"

"Послышавшийся впереди шум заставил их разорвать объятия. Тяжело дыша, не отрывая взглядов, они смотрели в глаза друг друга и кровь горела от дикого, невыразимого желания. Шаг, и подхватив Катарину на руки, стремительный ирбис понесся по темным переулкам, унося свое сокровище от переругивающихся стражников, от бегущих по следам преследователей, от той страшной прежней жизни, которой она чудом избежала.

А для Катарины уже было не важно — смерть или жизнь, уже не важно — свобода или плен, только бы продолжалась эта сладкая пытка, только бы вновь испытать прикосновения его губ. И Ранаверн, проклиная все на свете, уступил охватившей их страсти.