Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Уцелевшие люди – эти бледные тени былых хозяев и строителей города и его подземелий – туда не заходили. А те, кто забредали случайно, уже ничего никому не расскажут. Там жили сотни тысяч, а может, миллионы тварей и тварюшек: от розовых недавно родившихся детенышей с прозрачной кожей, размером с котенка, до седых патриархов с потрепанной облезлой шкурой, с зубами, торчавшими из пасти, как бивни. Некоторые из них родились вскоре после того, как взорвались бомбы. Правда, чаще их жизнь была недолгой, но в кучах гниющего тряпья и мокрой бумаги и картона постоянно зрели новые выводки.

Не было меток только в тех местах, на тех участках переходов, туннелей и сбоек, куда стаи этих существ не решались заходить, инстинктивно чувствуя страшную угрозу. Там обитали твари совсем иного пошиба. Или даже не твари, а нечто совсем невообразимое – и для крысиного мозга, и для человеческого.

Правда, и наверху опасностей было не меньше. Но грызун о них не знал, потому что вся его прежняя жизнь прошла внизу.

Зима была холодной, и вся пищевая пирамида экосистемы получила чувствительный удар. Крупные хищники, вечно голодные и всегда бродящие в поисках еды по своим охотничьим угодьям, были только верхушкой этого айсберга.

А его основание – это всегда растения. Над ними же стояла та скромная мелюзга, которая этими растениями питалась. Например, жирный слизень, который прятался под листом железа, но все равно не избежал когтей «крысы». Или крупный жук, похожий на таракана, который хотел спрятаться в водосток, но не успел – и вот уже захрустел на зубах грызуна (панцирь долго не поддавался, даже когда голова жука уже была откушена).

Кладка сиреневых пятнистых яиц в автомобильной шине была хорошо спрятана, но и ее «крыса» нашла. Яйца могли принадлежать кому угодно – от птицы до рептилии… или ни тому, ни другому. Но она не стала разбираться, а прогрызла упругую скорлупу и высосала содержимое.

Но тут налетел ветер. Он принес уже знакомый запах поверхности – резкий, маслянистый, щиплющий ноздри, – запах чужеродный и опасный.

Но кроме этой струи в нем была нотка, которая заставила грызуна встрепенуться и ускорить бег. Запах разложения.

Почти сутки в брюхе у «крысы» было пусто, а съеденная мелочь только раздразнила аппетит.

Новые черепа и кости устилали путь этого создания. Почему-то именно здесь много двуногих встретили свой конец. Кое-где их было так много, что лапки тонули в этом ковре из костей, приходилось подпрыгивать.