Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А потом вокруг стало темно.

***Он не смог бы сказать точно, сколько пролежал без сознания.

Возможно, долго, потому что ему ужасно хотелось пить и в туалет. Во рту стоял привкус крови, отдающий металлом. Прокушенный язык зверски болел.

Потом Николай понял, что лежит не на полу, а на чем-то пружинистом, как матрас. И это заставило его немного успокоиться – вряд ли они положили бы его на кровать.

Правда, пошевелить руками Малютин не мог. Сначала он подумал на наручники, но, похоже, руки были скручены чем-то жестким, похожим на проволоку.

Кожа сильно болела в местах соприкосновения с колючим металлом.

Еще Николай понял, что он не один. В полумраке комнаты, освещаемой слабым светом, находился кто-то еще, и этот кто-то стоял рядом с кроватью.

Малютин попытался приглядеться, проклиная себя за то, что в свое время не скорректировал легкую близорукость упражнениями или операцией.

На столе стоял походный фонарь, показавшийся Николаю смутно знакомым. Слабый свет его желто-белых лучей едва разгонял темноту в одной части комнаты.

Но кое-что все-таки можно было разглядеть.

Это был Бунчук.

«Какого черта он всегда ходит в этой кепке?» Почему-то у Николая полковник ассоциировался с актером Булдаковым из старого фильма «Особенности национальной охоты».

«Но почему он ничего не говорит, а просто смотрит – пристально, чуть покачивая головой. Какого хрена?»

– Товарищ генерал, – с трудом выговорил Малютин, заметив, что путается в званиях. – Вы в порядке?

«Крепко, до боли зажмуриться. Потом открыть глаза и поморгать.

Потом прищуриться». Это всегда помогало ему разглядеть предметы – даже при слабом освещении."

"И в этот момент зрение вернулось к ученому. Он увидел, что мятая кепка, заляпанная кровью, криво нахлобучена на голову, совсем не похожую на человеческую, – на голову плосконосого упыря с серым, как у ящерицы, лицом, на котором зияли узкие прорези ноздрей. Существо приоткрыло пасть в подобии усмешки, ощерив неровные желтые зубы. Хриплый звук мог быть и попыткой что-то сказать, и просто одним из бессмысленных звуков, которые издавали эти твари.

Почему-то Малютин склонялся к последней версии.

«Мы считаем их разумными. Но это просто… wishful thinking. Выдача желаемого за действительное».

Было холодно. Зверски холодно. По комнатке гулял не сквозняк, а настоящий ветер. И пахло здесь совсем по-другому. Ученый инстинктивно понял, что находится не в убежище, а в здании, наверху.

«Отделение радиобиологии», – догадался он и почувствовал, как становятся дыбом волосы.