Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

По обе стороны среди руин трудились работники. Восстанавливать здания никто пока даже не пытался — задача состояла в том, чтобы навести среди хаоса и разрушения хоть какой-то порядок. Торговцы пивом уже установили свои ларьки, чтобы подзаработать на жажде работников и прохожих. Стоило кому-нибудь потревожить слой пепла, как частицы поднимались в воздух, застревая в горле и в носу.

Однако, как ни странно, на Чипсайде царило оживление, хотя после Пожара здесь собрался совсем другой народ. Повсюду трудились землемеры.

Отстроить Сити заново будет непросто из-за юридических затруднений, связанных с определением точных границ тысяч частных владений, возникших за многие века. К тому же большинство свидетельств о праве собственности были неверно оформлены, или утеряны, или уничтожены Пожаром.

Несколько бывших жильцов ютились в подвалах своих сгоревших домов, а стаи мародеров до сих пор искали, чем еще поживиться. Но печальнее всего было видеть мужчин и женщин, бродивших по развалинам с ошеломленными лицами.

Я предположил, что они искали свои дома или своих близких, а может быть, и то и другое. Обрывки бумаг были прибиты гвоздями к остаткам дверных косяков или придавлены камнями к кирпичным печам. На них были нацарапаны послания для потерянных детей, потерянных родителей и потерянных друзей, некоторые из них все еще были разборчивы даже после нескольких недель пребывания под осенним небом.

На южной стороне улицы небольшая толпа собралась вокруг ларька, установленного среди могил возле развалин церкви Боу.

Я остановился выпить пива. Дожидаясь своей очереди, я заметил на Чипсайде оживление: по улице в ряд шли трое мужчин, а перед ними слуга расчищал дорогу для господ. Я сразу позабыл про жажду. На слуге была ливрея с широкими желтыми и черными вертикальными полосками.

Цвета Олдерли.

Сам хозяин шествовал с таким видом, будто он на улице один. Справа от него шел мажордом Манди, а слева — богато одетый молодой человек с крупными чертами лица.

Шпага на поясе покачивалась в такт его шагам. Проходя мимо пивного ларька, молодой человек недобро зыркнул на него одним глазом. Второй скрывала черная повязка.

Вне всяких сомнений, передо мной был Эдвард Олдерли — тот самый хозяйский сын, которого Джем ударил ножом в глаз, а затем поджег полог его кровати и бросил свою жертву умирать.

Возле церкви вся компания свернула в переулок и зашагала на юг. И тут я заметил совпадение.