Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Из дому носа не кажет и на всех слуг кричит. А старик-то, хоть и больной совсем, врезал сэру Грегору и заявил, что это за малышку Хлою.

— Да ты чего. И на тебя орет тоже? — посочувствовала поварихе собеседница, зацепившись за «на всех слуг кричит».

— Ну на меня-то не особо, я же все-таки на глаза ему редко попадаюсь… — и тут повариха сменила тему: — Так отдашь три пучка за пенс?"

"Подслушивать дольше я не стала: и так лотошница, у которой я перебрала в корзине почти все яблоки, смотрела на меня так, словно я инфицирована тяжелейшей формой наглости.

И лишь тактичное воспитание прожжённой торговки, подкрепленное чуйкой на покупателя, не позволяет ей охаять меня.

Яблок все же пришлось купить. И вот идя по улице и переваривая как сочную мякоть, так и полученную информацию, я вспоминала господина Карлоса — папиного друга.

С детства сохранилось воспоминание о мужчине в годах, но всегда — веселым, открытым, уверенным… цельным. А внешне он казался мне скалой, волнорезом, несмотря на свою худощавость, граничащую с худобой.

Но в последние пять лет его подкосила болезнь. Маги и целители лишь разводили руками. Излечению она не поддавалась. Карлос медленно угасал, превращаясь в скелет, обтянутый кожей. Но, несмотря на болезнь, он всегда поддерживал меня в трудную минуту. И пусть слезы от разбитых колен сменились плачем по ушедшему отцу… Он просто всегда был рядом.

Я и подумать не могла, что этот немощный старик так отреагирует на мою официальную смерть… Что раскусит гнусную натуру Грега. Глаза предательски защипало.

Неужели в этом мире все же есть люди, которым можно доверять?

А потом на ум пришла старуха Фло. Ехидная, напрочь лишенная чувства такта, где-то суровая, но справедливая. И, несмотря на то, что меня тянуло к Карлосу, я все же решила вернуться в дом, под крышей которого провела последнюю неделю.

Вот только там меня ждал весьма неожиданный прием.

Добралась я к дому Фло уже поздним вечером, изрядно поплутав, но как оказалось, свет в царстве карги горел вовсю. Дом жил.

Ругался, сплетничал, мирился и любился, ел, горланил похабные песни…

С кухни донесся голос Марлен:

— … а в газете написано, что те, кто занимаются сексом, живут дольше.

Фло, беззлобно брюзжа, парировала:

— Марлен, ты, видать, решила стать бессмертной?

Я переступила порог кухни, в которой еще утром царил разгром. Примус, что я выронила, убегая, радовал взор вмятиной и начищенными до блеска боками.

— О, явилась, не запылилась! — увидев меня, воскликнула хозяйка.