Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вот сейчас он всем своим существом ненавидит этого Якобсона, и пусть они оба евреи, нет в мире людей, дальше отстоящих друг от друга. Но это была единственная ниточка..."

"– Вся история нашего народа говорит о том, что мы выжили лишь благодаря верности каждого всем, – старательно скрывая растерянность, возразил Леничка. – Это следствие жизни в рассеянии, обособления среди чужих народов, привычки делить людей на своих и чужих...

Чин усмехнулся:

– Русские тоже делят людей на своих и чужих. Но вы в чем-то правы, русский подумает: да, он, конечно, наш, но все равно наплевать.

.. А евреи за своих горло перегрызут. Это пережиток прошлого... – строго добавил он и вдруг мягко, почти нежно улыбнулся: – Так что же вы хотели мне сказать как еврей еврею?

Чин слушал его очень внимательно, и Леничка торопливо спросил о Мэтре:

– За что же он арестован?

– Арестован... так, может, за спекуляцию какую? Или же за должностное преступление? – неожиданно перейдя на простонародную речь, равнодушно спросил Чин, – Да чем он, собственно, занимается, этот ваш.

.. как, вы говорите, его фамилия?..

– Он поэт, – изумленно прошептал Леничка.

– Ага... Поэт – это что же значит, писатель? А я и не слыхал...

– Они должны знать, что он лояльно относился к власти. Он никогда не хотел эмигрировать, вернулся в Россию, хотя мог остаться за границей. Он преподавал в литературной студии в Доме искусств... Дом искусств – это советское учреждение, студия – советское учебное заведение.

.. У него столько учеников, он – Учитель. Они должны все это принимать во внимание!..

– Кто это «они»? – строго спросил Чин.

– Вы, – исправился Леничка. – Да и это все неважно, самое главное – он поэт, большой поэт...

– Большой поэт? Вы его любите? – оживился Чин.

– Я не из его поклонников, я люблю Блока и Кузмина, но он гениальный поэт, гордость русской литературы... Вот послушайте...

Шел по улице я незнакомойИ вдруг услышал вороний грай,И звоны лютни, и дальние громы, –Передо мною летел трамвай.

[28]– Нет, молодой человек, это ВЫ послушайте... – прервал его Чин.

Мчался он бурей темной, крылатой,Он заблудился в бездне времен...Остановите, вагоновожатый,Остановите сейчас вагон.О боже, этого не может быть, не померещилось ли ему – чекист читает стихи?..

– Я считаю, он лучший сейчас русский поэт, его стихи особенные, полные благородного мужества, – значительно произнес Чин, и Леничка вдруг совершенно успокоился.