Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И будучи уже не толстенькой малышкой с животиком вместо талии, а девушкой, тоненькой, очаровательной, Лиля не была настроена на любовь к обычному человеку, она была настроена на любовь к гению, – теперь уж, конечно, не к гению шевеления ушами, а к гению русской культуры.

Кто же может стать ее Поэтом? Роман с Блоком – ее детская мечта, и по стихам, и по его знаменитой фотографии, но Блок недостижим... Бальмонт уже почти старик, у Брюсова борода, Кузмин, как говорят, любит мужчин, – остается только он.

Улыбнулась и вздохнула, догадавшись о покое, и последний раз взглянула на ковры и на обои. Красный шарик уронила на вино в узорный кубок и капризно помочила в нем кораллы нежных губок. И живая тень румянца заменилась тенью белой, и, как в странной позе танца, искривясь, поникло тело.[16]

Поэт, пишущий такие волнующие стихи, достоин того, чтобы отдать ему свою девственность, он такой же прекрасный и вдохновенный, как... как Блок! ...И, как в странной позе танца, искривясь, поникло тело.

.. Она пришла бы замерзшая в его комнату... он бы отогрел ее тонкие руки своим дыханием, она отняла бы у него руки, подошла к окну...

– На, долизывай ты... – Лиля протянула остаток сахарного кусочка Асе.

...Она сделала бы вид, что загляделась на Мойку, и тогда он подошел бы к ней сзади, обнял бы ее, она сделала бы вид, что так грустна, что не замечает, как он обнял ее, и... и все. Несмотря на глубокие теоретические знания, Лиля имела смутные представления о том, что произойдет дальше, – как только она пыталась подробно подумать об этом, ее бросало в жар.

Ясно было только одно – первый раз бывает невыносимо больно, но прекрасно и запоминается на всю жизнь. Да, между прочим, в романах было написано, что человек, лишивший девушку девственности, относится к ней по-особому, становится ее рабом. Хорошо было бы иметь знаменитого поэта своим рабом, хитро и мечтательно подумала Лиля.

Дом искусств располагался на углу Мойки и Невского, в бывшем особняке Елисеева, того самого, кому когда-то принадлежал Елисеевский магазин, и витрины, и виноград, и колбасы.

.."

"Это была по-петербургски странная история. Петроград погибал от голода и холода, квартиры все вымерзли, дрова можно было получить только по ордерам, но в городе уже почти и не было дров, оборванные люди были не прибраны, ходили в мятой одежде, – было понятно, что люди спят, не раздеваясь, укрываясь пальто...