Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И вот теперь, пока его боец держал на прицеле дверь и окна вражеской хаты, Игорь аккуратно приготовил к использованию шоковые гранаты, точнее, самодельные взрывные устройства на основе куска тротиловой шашки с некоторыми полезными дополнениями для тренировки зрения и слуха противника. Поскольку «старая сволочь» уже успел удивить Игоря своей прытью и сноровкой, шоковых гранат было две, ибо одну этот ловкий старикан мог успеть выкинуть обратно. Потом Игорь подобрался к самой двери и с мстительным удовольствием закинул обе шоковые гранаты в глубину помещения.

Дождался сдвоенного взрыва и под раздавшийся следом за этим разноголосый женский вой ворвался в хату.

В глубине комнаты, неподалеку от установленного прямо напротив двери ручного «дегтяря», в состоянии сильно глушенной рыбы валялся старик. А разноголосый женский вой раздавался из соседней небольшой комнатки, из угла которой, с жалостью глядя на старика и с ненавистью на Игоря, причитали четыре молодки, тоже слегка оглушенные взрывом.

Игорь, пока боец, ворвавшийся вслед за ним, контролировал женщин, быстро осмотрел остальные комнаты хаты, а потом и другие дома на хуторе. Никого там не обнаружив, Игорь снова вернулся в главную хату, где они вдвоем связали женщин, по пути раздав пару оплеух самым активным и голосистым.

А потом Игорь провел допрос всех выживших, невзирая на пол и возраст. Ублюдкам мужского пола довелось испытать интенсивный полевой допрос в самой жесткой его форме. И когда его бойцов начало мутить от наблюдаемой жестокости допроса, Игорь вывел их внимательно рассмотреть растерзанное женское тело у могилы.

После чего никакие мысли о гуманизме и человеколюбии им больше не мешали. Совсем. Женам бандитов досталось меньше, но с ними Игорь тоже не особо церемонился, особенно после того, как выяснил происхождение тех драгоценностей и нарядов, в которых щеголяли польки даже в домашней обстановке."

"Старик, глава хуторского поселения, и впрямь оказался опытной старой сволочью.

Причем именно сволочью – даже не советских, а всех русских, без учета вероисповедания и политической ориентации, он ненавидел исступленно, почти на генетическом уровне. Будучи чистокровным поляком родом неподалеку от этих мест, он еще в 1897 году женился, тоже на польке, переехал на этот хутор и до польских революционных волнений 1905–1907 годов успел заиметь четверых детей, причем всех сыновьями, в том числе одну двойню.